Бургер для Маркса: Кулинарный взгляд на историю философии - Эдуардо Инфанте

Канту, несомненно, не нравились изменения, но, если выбирать между памятником и местом, где будут подавать его любимые вина, хочется думать, что он склонился бы в пользу второго.

119. Фунес — главный герой произведения аргентинского писателя Хорхе Луиса Борхеса «Фунес, чудо памяти».

118. Томас де Квинси (1785–1859) — английский писатель, знаток и переводчик Канта.

РЕЦЕПТ: ТРЕСКА В БЕЛОМ ВИНЕ

Оказывается, Кант был не единственным поклонником трески в Германии. Эта рыба всегда была одним из любимых продуктов в немецких домах: в старые времена — из-за своей дешевизны, а сейчас — это уже дань традиции, хоть и продается она по цене чистого мяса. А в соленом виде она была весьма удобна, поскольку так ее легко было доставить в самые уединенные уголки, далеко вглубь страны.

Ингредиенты:

• 4 куска трески, вымоченной в течение 48 часов (сменить один раз воду)

• уксус или лимонный сок

• 50 г сливочного масла

• 2 ст. л. муки с горкой

• 1 мелко нарезанная луковица

• 300 мл сухого белого вина (по возможности, конечно, немецкого)

• 150 мл жидких сливок

• соль, перец и свежий укроп

• отварной картофель

Способ приготовления:

• Сбрызните треску уксусом или лимонным соком и нарежьте на порционные куски.

• В сотейнике растопите масло и обжарьте лук до мягкости, затем добавьте муку и несколько раз перемешайте.

• Постепенно вливайте вино, не переставая помешивать, чтобы не допустить комков.

• Добавьте приправу, выложите в соус куски трески и тушите на среднем огне 10–15 минут до готовности.

• Тем временем взбейте венчиком сливки до легкого загустения. Выложите в них треску вместе с кусочками отварного картофеля, посыпьте укропом и сразу же подавайте.

Однако, что бы там себе ни думали немцы (а также, вероятно, и норвежцы), истинными королями трески все еще остаются португальцы. Если у вас есть качественная треска, грех не приготовить ее потрясающе простым португальским способом: замочите треску в воде, чтобы избавить ее от лишней соли, нарежьте на куски, бросьте в кипящую воду, убавьте огонь и варите 5–10 минут. Заранее подготовьте отварной картофель, отварную стручковую фасоль, сваренные вкрутую яйца, оливки без косточек и заправку из рубленого чеснока, петрушки, уксуса и перца по вкусу. Готовую треску выложите на блюдо вместе с остальными ингредиентами, полейте заправкой и сразу же подавайте.

Google Maps того времени с указанием на дом Канта

10

Идеализм против материализма

Пивной конфликт

Идеализм против материализма

Пиво Münchner Hell — потрясающий лагер с мягким и сухим финишем, идеальный для повседневного употребления — было произведено в Мюнхене в XIX в. на пивоварне Spaten и составило конкуренцию светлым сортам типа Pilsner, более распространенным на юге Германии. Münchner Hell отличается чистотой, мальтозностью, золотистым цветом и сладко-зерновым солодовым вкусом с пряными, цветочными или травяными нотками, сбалансированными сдержанной горечью, превращающей пиво в освежающий напиток. В различных рецептах в качестве ингредиентов используют континентальный пильзнерский солод, сорта традиционного немецкого хмеля типа жатецкого и чистые немецкие дрожжи низового брожения. А сейчас, прежде чем углубиться в дегустацию, возможно, мы зададимся вопросом, обязаны ли качество и основные характеристики этих разновидностей пива оригинальному рецепту, на базе которого сочетаются, создаются и смешиваются различные варианты, или же свойствам сырья. Этот вопрос вызвал страстный и напряженный спор в самом центре Германии в XIX в. между идеалистами в лице Фихте, Шеллинга и Гегеля — защитниками первого варианта — и их непосредственными последователями, даже учениками, в лице Фейербаха и Маркса.

Мертвому — рай, а живому — идею хлеба дай

Все начинается с Канта. При жизни никто не осмеливался сомневаться в словах учителя, но после смерти его труды подверглись критике. Больше всего возражений в кантианской философии вызывает понятие ноумена, или «вещи в себе». Для кенигсбергского профессора ноумен хоть и являлся причиной наших ощущений, источником нашего знания, представлял собой непостижимую реальность. Пользуясь гастрономическим языком, можно было бы сказать, что причиной, создающей в нашем мозгу форму, цвет и запах, свойственные пинте Münchner Hell, является нечто, что ускользает от нас, выходя за пределы нашего познания. Прочитав «Критику чистого разума», Фихте, Шеллинг и Гегель решили, что если так оно и есть и в нашем распоряжении лишь содержание нашего разума, то действительностью мы называем не что иное, как идеи субъекта. Так зародился немецкий идеализм, одно из важнейших философских направлений, имевших большое культурно-историческое значение. Идеалисты специализировались на огромных замкнутых, абсолютных философских системах, с помощью которых они пытались переварить реальность, находящуюся в постоянном становлении и непрерывном процессе развития. Мир для них представлялся результатом активной созидательной деятельности всеобщей духовной субстанции (сознающего себя «мирового разума»), которая разворачивается в ходе истории и которую эти кулинары идей называли абсолютным духом. Выходит, если я варю в своем уме свой мир, то должен быть какой-то всеобщий разум, который варит меня и любого варильщика, что существует, существовал и будет существовать. Все сущее, даже такое материальное, как солод, соцветия хмеля, вода или дрожжи, — лишь миг в развитии первоначальной идеи, которая по законам диалектики материализуется в последующие воплощения себя самой.

Спекуляции идеалистов породили не только новые рецепты Münchner Hell, но и кое-что более опьяняющее: национализм. На взгляд Гегеля, каждый индивид является частью большого целого — народа с историей, которая предшествует ему и формирует его. Таким образом, индивидуальная свобода может состояться только через национальную. Для Гегеля при наличии внутри обществ механизмов, способных выстроить судьбу каждой нации, сила воли людей как индивидов не имеет никакого значения и воплощается в «добровольном служении делу национальной самореализации, которая одновременно является и личной самореализацией». Получается, что мы, индивиды, — исключительно ингредиенты национального блюда, придающего нам смысл, а вне его — лишь бесформенная и неудобоваримая масса. Действительность — это все, а не часть или мгновение. Квашеная капуста не сводится к кочану или процессу брожения. Говорить о ней — значит подразумевать весь путь, который проходят ингредиенты, пока не станут идеальным гарниром к мясу, особенно подходящим к рульке. Мыслить действительность в идеалистических терминах — значит, следовательно, мыслить абсолютное: целое, тотальное, завершенное, то, что не исключает ни одной части и ни одного мгновения; совершенное, безусловное, то, что не нуждается ни в каком