Бургер для Маркса: Кулинарный взгляд на историю философии - Эдуардо Инфанте

Являясь философской версией романтизма, идеализм совершил переоценку чувств (особенно национального) как источника знания и способа познать истину в противоположность абстрактному разуму. Хорошим примером выступают стихи Гёльдерлина, ученика Фихте и Шиллера, провозглашающие полную свободу самовыражения для своих эмоций:

Нынче сердце мое жизни святой полно,

Счастлив я и люблю! Вы же внимали мне

Лишь когда я гордыни

Суесловья исполнен был.

Привлекает толпу лишь гомон рыночный,

И в чести у раба лишь сила властная.

Чтит божественный образ

Лишь кто богу подобен сам [120].

Эта защита чувств привела к тому, что идеализм на первый план выдвинул искусство и эстетику в ущерб науке, провозгласил глубокий мистический и религиозный смысл, представил жизнь в виде бесконечной драмы, состоящей из диалектической борьбы и противостояния, заявил о присущей человеку тоске по свободе и осмыслил историю человечества как историю борьбы за эту свободу. Для Гегеля история не более чем «осуществление свободы», процесс, который через борьбу ведет нас к счастливому финалу, к фазе наивысшего развития: состоянию нации с монархическим устройством, поскольку именно таково «устройство эволюционного разума, а все остальные устройства соответствуют низшим уровням эволюции». Право же народа на суверенитет Гегель считает суверенной глупостью, поскольку «народ представляет собой ту часть государства, которая не знает, чего она хочет» [121], и только лидеры должны воплощать в себе волю «народного духа» (Volksgeist), еще одного из ключевых понятий, уготовленных идеализмом для современности. Это понятие подводит нас к мысли о том, что каждому народу свойственны общие черты, которые определяют его в процессе его исторического становления. Фихте и Гердер получали наивысшее наслаждение, стряпая теории, основанные на этом типичном для идеалистской кухни понятии. Гердер отстаивал существование отдельных, независимых народов (со смешением шутки плохи), каждому из которых присущи характерные культурные, расовые, психологические и, разумеется, кулинарные черты. Черты эти сформировались задолго до появления людей, составляющих народ в данный момент, и превосходят их по своей значимости. Если читатель пьет пиво как воду, поедает рульку с квашеной капустой и наслаждается хорошим куском черного хлеба, то он немец по всем уставам. Вопреки утверждениям классиков, в искусстве и гастрономии не существует универсальных норм: каждая кухня воплощает в себе и отражает — стоит лишь присмотреться повнимательнее — национальный характер. На столе любого народа найдутся блюда, насладиться которыми можно в свойственной человеческому существу манере. По крайней мере, так полагает Гердер:

…поскольку человек берет свое начало от рода и возникает каждый в своем племени и роде, то уже поэтому все его образование, воспитание и образ мысли являются генетическими. Вот где источник особенных национальных характеров, глубоко отпечатлевавшихся в наидревнейших народах, они явственно рисуются во всех действиях и проявлениях всякого народа на этой Земле. Как бьющий из земли ключ принимает в себя силы, частицы и вкус почвы, в которой он накапливался, так и древний характер народа проистек из родовых черт, из условий его части света, из обстоятельств образа жизни и воспитания, из дел и подвигов, совершенных в эту раннюю пору, — из всего, что досталось в удел народу. Нравы отцов проникли глубоко в душу и стали внутренним прообразом для всего рода [122].

(«Идеи к философии истории человечества»

(Ideen zur Philosophie der Geschichte der Menscheit),

1784–1791)

Гегель говорит о Gesamtheit, то есть о «тотальности», которую составляет дух народа. Являясь частью этой тотальности, индивид живет в природном мире, на земле, в воздухе, в воде, из которых складывается его страна, его родина; однако существует история, история поступков, совершенных его предками и хранимых в памяти каждого индивида; есть также институты, обычаи, законы, религия, искусство… Все это образует «тотальность» (Gesamtheit), в которой заключен «народный дух» (Volksgeist). «Народный дух» — это то, из чего происходит и в чем существует индивид. Поэтому каждый представитель народа — воплощение этого духа. Каждый — дитя его и одновременно дитя своего времени. Именно эта особенность отличает Гердера от Гегеля: в представлении последнего дух народа есть нечто находящееся в движении, а не неизменное и аисторичное. Не только мы как индивиды представляем собой очередной росток «народного духа» и воплощение «тотальности», они находят свое отражение также и в форме и материале ложки, которой баварский крестьянин поедает свой cуп с блинной лапшой (Pfannkuchensuppe) или мясной бульон. Дело в том, что продукты существуют не для того, чтобы питать наше тело и наш дух, а чтобы служить материализацией духа.

Если к этому моменту читатель не достиг еще полного понимания всех премудростей гегелевской мысли и начинает сомневаться в своих умственных способностях, то это не повод для беспокойства: проблема не в нем, а в философе, который договорился до того, что лишь одному человеку удалось его понять. Конечно же, он имел в виду себя.

Как переваривать идеализм?

Гегель мозги сломал, размышляя о противоречиях и пытаясь впихнуть их в рамки своей системы. Одной из дихотомий, занимавших его больше всего, было противопоставление внешнего и внутреннего. Огромное количество страниц в своих работах он посвятил описанию того, как что-нибудь внешнее становится частью нас: господин, закон, народ, а также — почему бы и нет — пища, раз уж одним из наиболее интересующих и интригующих его процессов было пищеварение. С помощью этой дихотомии философ раскрыл парадигму всего процесса ассимиляции, используя еду в качестве метонимии для продуктов культурной деятельности человека. Ассимиляция представляет собой один из этапов перехода к субъективности, на котором организм достигает определенного типа усвоения противоположной ему, неорганической внешней природы, которую он должен преодолеть. Это полное напряжения диалектическое отношение, поскольку, по мнению Гегеля, животное находит в пище как собственное отрицание, так и свое «внешнее и материальное условие». Организм должен принять внешнее как субъективное, усвоить его, отождествить с собой; и это есть процесс ассимиляции. Пищеварение представляет собой одну из трех стадий этого процесса:

• Теоретический процесс (чувственное восприятие, служащее распознаванию предполагаемых к употреблению продуктов и через вкусовые ощущения запускающее процесс переваривания).

• Реальный, практический процесс (переваривание).

• Синтез обоих процессов, идеально-реальный процесс, приспособление неорганического для целей живого существа. А вот и вишенка на торте: этот синтез завершается половым влечением, а также выделением экскрементов, что, по мнению Гегеля, является символом художественного творения. (Продолжать метафору не будем на случай, если среди нас присутствуют люди с повышенным