Девушка с ножом - Одри Блейк

– Тысячи, – улыбнулся он в ответ. – А если я уколю скальпелем всего один раз, зато навсегда верну вам красивый пальчик? – спросил он.

Нелли глубоко вздохнула и кивнула.

– Но вы же не имеете в виду – прямо сейчас? – уточнила она громче обычного, беспомощно глядя на Нору.

– Ну, думаю, на одну минуту у вас смелости хватит. – Взгляд доктор Гибсона стал пронзительным. – А мне одной минуты вполне достаточно.

Обещание было рискованным, учитывая, что требовалось отыскать узелок, обойти нерв и освободить сухожилие. Особенно если принять во внимание, что Нелли была из тех, у кого даже мысль о пиявках вызывает нервную дрожь.

– Значит, одна минута? – Нелли здоровой рукой схватила его за рукав, стиснув пальцами ткань.

– Одна, – подтвердил Дэниел. – А если мы заранее приложим лед, который принесла мисс Биди, то вы и вовсе почти ничего не почувствуете. – Он бросил на Нору благодарный взгляд, взял руку Нелли со скрюченным большим пальцем и опустил в таз. Лед стоил дорого, но должен был помочь перетерпеть боль и уменьшить кровотечение. Непринужденно болтая о том о сем, доктор Гибсон перетянул пациентке жгутом руку выше локтя.

Нора закусила губу. Придется поторопиться.

– Еще минутку на льду, на всякий случай, – пробормотал Дэниел. – Мисс Фостер, вы бы не могли повернуть голову и описать мне, что вы видите за окном.

– Наемный экипаж с желтыми колесами, – начала она. – В нем мужчина в черной шляпе.

– Продолжайте, – велел Гибсон, смахивая лед с бледно-восковых пальцев Нелли. Нора полоской полотна привязала ее руку к столу и крепко зажала пальцы. Доктор поднял полотенце на подносе и взял в правую руку скальпель, а в левую – пару узких угловых ножниц. Его взгляд метнулся от Норы к ранорасширителям.

– Когда я сделаю надрез, сможете его растянуть? Делали такое раньше?

Нора взяла инструмент и кивнула. Потом моргнула, чтобы показать, что готова.

Лезвие нырнуло в кожу, и Нора тут же подоспела с ретракторами.

– Что еще вы видите снаружи, мисс Фостер? – быстро спросил доктор Гибсон, когда пациентка вскрикнула.

Задержав дыхание, Нелли дрожащим голосом продолжила:

– Дама… в синем жакете… – И вдруг дернулась всем телом.

Острие скальпеля прошлось по нижней части сжавшейся сухожильной оболочки, затем следом молниеносно скользнули ножницы, подцепили связку, разрезали и выдернули ее, не успела Нора и глазом моргнуть.

– Губку, пожалуйста, – попросил доктор Гибсон.

Нора отложила ранорасширители и вытерла кровь. Зашивать Дэниел начал еще до того, как она поместила губку в лоток.

Четыре шовчика были выполнены настолько быстро и аккуратно, что и сама Нелли, наверное, не справилась бы лучше.

– Вот и все, – улыбнулся Гибсон и ослабил жгут. – Я обещал три шва, но получилось четыре. Вы меня прощаете?

Нелли рассмеялась дрожащим голосом, а когда Нора сняла удерживающую повязку, прижала травмированную руку к груди и принялась баюкать.

– Не торопитесь, – посоветовал Гибсон, массируя ей кончики пальцев и наблюдая, как к ним снова приливает кровь. – Будьте так любезны, подвигайте большим пальцем.

Нелли медленно провела подушечкой пальца по ладони, а затем прижала к мизинцу, как бы в знак приветствия.

– Доктор… – Она хотела что-то добавить, но голос сорвался.

– Вам нужно будет несколько дней попринимать обезболивающие капли. А пока опустите палец обратно в ледяную воду, чтобы снять жжение.

Нелли, казалось, и не заметила, как он погрузил ее руку в ледяную воду.

– Вы хотите сказать, что болеть больше не будет? – с тревогой уточнила она.

– Это навсегда, – пообещал Гибсон, кладя на место скальпель.

Проводив Нелли, Нора остановилась рядом с Дэниелом, который вытирал руки. Но прежде чем она успела подобрать слова, он вынул карманные часы.

– Может, я еще успею к Коллинзу вовремя, если, конечно, вы не против прибрать здесь?

– Идите уж, – буркнула она, отводя взгляд. – Я не против.

* * *

Дэниел задержался в кабинете, держа ручку наготове, но пребывая в нерешительности. Какое письмо писать первым – в газету или в совет директоров больницы Святого Варфоломея? Извиняться было очень неприятно, и он не спешил напоминать больничному начальству о своей истерической вспышке гнева, вызванной наркотиком. А вот с опровержением в газету дело обстояло совсем по-другому. Язвительная отповедь, всю неделю крутившаяся в голове, приносила лишь первобытное удовлетворение. Когда в дверях появилась миссис Фиппс, Гибсон отвернулся от стола, благодарный, что его прервали.

– Доктор, у вас куча неразобранной почты. А сегодня пришло еще письмо, и я побоялась оставить его, как обычно, в холле.

Дэниел сосредоточился на конверте с почерком Мэй, отметив, что она выбрала черные чернила вместо обычных зеленых. Да и буквы вроде мельче и теснее жмутся друг к другу… Или показалось? Он вскрыл конверт и вынул один-единственный лист бумаги. Ого! Когда это она обходилась всего одной страницей?

Едва взгляд остановился на официальном обращении, выписанном решительно и твердо, дыхание у Дэниела сразу перехватило, и он плотнее прижал ноги к полу, чтобы успокоиться.

До Ричмонда дошли совершенно немыслимые слухи. Сначала, будучи преданной Вам всем сердцем, я отвергала их, но удручающие подтверждения следовали одно за другим. В газетах твердят о неподчинении, позоре и увольнении из больницы. Возможно, одно это меня бы не убедило, ибо что я знаю о медицине? Но из Лондона приехал дядя и рассказал о пьяной сцене в клубе, после которой Вы средь бела дня ушли с какой-то бесстыдной женщиной. И об этом Вашем мерзком поступке теперь говорят повсюду.

Я плакала, пока не заснула, представляя, как мужчина, которого я когда-то любила, мог стать предметом подобных сплетен. Последние четыре дня я ждала от Вас весточки, молясь, чтобы все объяснилось, а еще лучше – оказалось ошибкой. Но теперь я вынуждена взглянуть фактам в лицо, последовать совету родителей и забрать назад свою руку и сердце, которые я когда-то с такой радостью отдала Вам. Душа у меня болит, но, если Вы не хотите поставить меня в еще более неловкое положение, я прошу Вас принять мой отказ.

С глубочайшим сожалением

Мэй Эдвардс

Дэниел дважды прочитал послание, прежде чем пошевелиться. Язык прилип к нёбу, а в венах вместо крови словно песок пересыпа́лся. Из тела будто ушла вся влага. Дэниел медленно поднялся и ощупал ноги, проверяя, не превратились ли кости в пыль. Ноги, слава богу, кое-как доставили его к пустому камину, где он ухватился за каминную полку.

Неужели все зашло так далеко? Неужели искалеченная рука бедной женщины отметила окровавленным пальцем каждый уголок его жизни? Взгляд уперся в каминную решетку, вычищенную и черную, и Дэниел представил себе пылающее там полено. Можно было нагреть утюг, прижать его к ране