Девушка с ножом - Одри Блейк

мисс Картер и выжечь инфекцию. Вдруг Крофт ошибается? Наверняка огонь запечатал бы сосуды и не позволил бы яду попасть в вену. На двадцать минут Гибсон забыл о Мэй и о своей скорби, плывя в воображении против течения времени с горящим углем в руке. Он сделает это сейчас: выжжет из мыслей и Викери, и клуб, и письмо Мэй.

Но, снова подумав о невесте, Дэниел увидел холодную решетку, бумагу в руке и понял, что никакого огня нет. Никогда не было и не будет. Так или иначе, но в обществе сейчас обсуждают не травмированный палец, а его пьяную выходку перед уважаемыми людьми.

Не раздумывая, Гибсон принял сразу два решения. Они родились и мгновенно укоренились в его опустошенном сознании: необходимо оставить практику у Крофта и поговорить с Мэй.

Глава 15

В жизни дома 43 по Грейт-Куин-стрит было много странностей, но удары и грохот, доносящиеся из спален, к ним не относились. После третьего удара Нора отложила последний номер «Ланцета» и бросилась вверх по лестнице. Но резко затормозила у распахнутой двери доктора Гибсона. Выдвинутые из письменного стола ящики зияли пустотой, а выброшенные книги небрежными грудами валялись на кровати, столе и полу. Половина вещей была просто свалена в открытый сундук.

– Доктор Гибсон, что вы делаете? – удивилась она.

Ответом ей был беглый взгляд и минутная остановка в суетливых сборах.

– Почему вы уходите? – Нора прикусила губу, раздраженная глупостью своего вопроса: нормальный человек поинтересовался бы куда.

– Слухи добрались до моих родных. Они… Это катастрофа. Мне нужно ехать в Ричмонд.

Рядом с его чемоданом лежало вскрытое письмо.

– Если я к пяти доберусь до постоялого двора, то еще успею на последний дилижанс, – пробормотал Гибсон. Такая целенаправленность среди общего беспорядка убедила Нору, что лучше не спорить. Она подняла с пола три книги и аккуратно положила их на кровать.

– Спасибо. Помощь мне не нужна. – Он говорил не глядя на девушку, в голосе звучал холодный упрек. Даже в спешке он не хотел, чтобы она находилась в его спальне. Нора собралась было возразить: зачем из-за глупых условностей отказываться от помощи в такой момент, но поняла, что не сможет его переубедить.

– Ну что же, счастливого пути, – произнесла она и вернулась в библиотеку. Через несколько минут Гибсон ушел, даже не попрощавшись.

Три дня от него не было вестей. Наконец Нора сама спросила у доктора Крофта:

– А доктор Гибсон сегодня снова не будет с нами ужинать?

– Что? – Наставник поднял глаза и заморгал, из чего стало понятно, что он ничего не заметил. Да и к обеденному столу-то он пришел, забыв снять забрызганный кровью фартук.

– Обязательно носить это здесь? – безо всякой надежды упрекнула доктора миссис Фиппс.

– Ой. Простите. – И Крофт, сняв фартук, повесил его на один из новых стульев с парчовой спинкой. Миссис Фиппс только глаза закатила.

– Я отнесу его вниз, – тихо предложила Нора, после чего спустилась в подвал и оставила фартук на одном из крючков. На стуле возле двери все еще стоял саквояж Дэниела. Наверняка владелец за ним вернется. Ведь Гибсон так бережно относился к своим инструментам.

Нора снова прошла в столовую и положила себе мяса с картошкой, гадая, распекала ли миссис Фиппс в ее отсутствие доктора Крофта за порчу дорогой обивки. Сказать наверняка было невозможно. Оба молча жевали. Нора попробовала еще раз:

– Я так понимаю, сегодня вечером Гибсона опять не будет.

Доктор Крофт промокнул губы салфеткой.

– Не бери в голову: он пытается наладить отношения с родней и этой своей пустозвонкой.

– Пустозвонкой? – переспросила Нора.

Хорас пожал плечами.

– Девушкой, на которой он намеревался жениться, но теперь она разорвала помолвку. Видать, газет начиталась и предположила худшее, как и любая женщина, которой в жизни больше нечем заниматься, кроме как сплетничать да весьма посредственно бренчать на пианино. – Он фыркнул и отрезал себе еще кусочек грудинки. – Ты же знаешь, я терпеть не могу подобную чепуху. Кому понравится увольнение из престижной больницы! Представляю, как разочарованы его родители. Невежды. – Он помешал горошек вилкой. – А этому парню следует научиться прежде всего сосредоточиваться на важном.

Нора смотрела, как масло застывает вокруг несъеденного горошка.

– Я и не знала, что он помолвлен с мисс Эдвардс, – пробормотала она. Дэниел несколько месяцев проработал с Норой в лаборатории и лечебнице, но о своей жизни за пределами Грейт-Куин-стрит рассказывал очень скудно. Нора, например, в ответ на вопрос честно поведала ему о своих родителях и холере, но он не ответил взаимностью на ее откровения.

– На мой взгляд, парень правильно сделал, что избавился от невесты. У него слишком большой потенциал, чтобы обременять себя домашними пустяками, – проворчал Крофт.

– Например, привязанностью? – пробормотала девушка, уставясь в тарелку. Доктор Гибсон не обручился бы с нелюбимой. Нора была озадачена и даже раздражена его подавленностью после той сцены в «Атенеуме», но внезапно поняла, в чем дело. Дэниел любил ту девушку, а теперь из-за одной ошибки потерял ее.

Наставник молча пожал плечами. Во рту у него было слишком много картошки, чтобы вступать в споры.

* * *

Нора провела жирную линию в гроссбухе, перевернула страницу и принялась пересчитывать флаконы с хинином, оставшиеся в шкафу. Проверка припасов была привычным делом, и мысли ее блуждали где-то далеко. Вот интересно, поведи она себя как обычная молодая леди и не заявись тогда в клуб «Атенеум», отвергла бы Дэниела невеста? Этот вопрос неотступно преследовал Нору, пока она считала рулоны корпии, стопки простыней и кувшины с ламповым маслом. Чем дольше Гибсон отсутствовал, тем меньше верилось, что скандал скоро утихнет. Снова и снова вспоминала она, как явно Дэниел страдал, собирая вещи, как горбились плечи, мелко подергивались веки. До чего же тихо стало в доме, когда он уехал. Все это подтверждало ее опасения: молодой врач решил отказаться от деятельности, за которую она отдала бы все.

Накануне его бегства Гарри объяснил, что Дэниел чувствует себя в большом долгу перед родными, которые отговаривали его от практики на Грейт-Куин-стрит, – еще одна вещь, о которой Дэниел никогда ей не говорил.

Капля чернил сорвалась с кончика пера и растеклась неопрятной кляксой на аккуратно исписанной странице. Не стоило так сильно давить. Гибсон мог сбежать из Лондона и начать вести легкую и обеспеченную жизнь. У Норы такого шанса не было. Но когда она представила, что они поменялись местами, вообразила, что у нее есть любовь, которую приходится терять, душа исполнилась сожаления. Нет, нельзя осуждать Дэниела за разбитое сердце.

У Норы никогда не было романтических отношений. Да и вообще со смертью родных она лишилась всякой любви, если не считать