За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва

овчинные тулупы и тёплые одеяла из оленьих шкур, молодая женщина разместила детей и прилегла сама. Катерина, разделив участь переселенцев, сносила все испытания молча. Она быстро сошлась с сероглазой Настей, приняв её за старшую сестру. Девушке не доставало сноровки, приспособленности к походной жизни. Устав к ночи, она упала в изнеможении в приготовленную постель. Когда Тихон подошёл к телеге, то Катя, смежив глаза, сладко спала. Юноша не стал тревожить уснувших. Он вернулся к ночному костру, возле которого сидели караульщики и вели тихие разговоры о предстоящей новой жизни.

– Почто не спите? Волков опасаетесь? – подбрасывая еловых веток в костёр, спросил у них Тихон.

– Да, паря! Опасно здеся! Дремать нельзя. С волчьей стаей в лесу встречаться боязно! Волк, он ведь осторожный, подойдёт, и не услышишь. Вот огонёк отпугнёт разбойника. Сейчас, к весне-то, он голоден! Зол!

Посидев чуток с мужиками, юноша пошёл к месту ночлега отца и брата.

С первыми лучами солнца обозники были готовы продолжать путь.

– Не остыли? – обратился Матвей Афанасьевич к Насте, подойдя к телеге, в которой расположились женщины и дети.

– Да нет, тятя! Даже детки крепко спали, и мы с Катериной тоже в тепле были. Следующую ночь будем уж на станцы ночевать? Так ведь, тятя?

– Должно быть, так. А ты, Катерина, назад, к батьке, не надумала вертаться? – испытывающе посмотрел на девушку Матвей.

– Уж сказывала вам, что назад мне ходу нету! Да и не затем я вас догоняла!

– Что ж! Будьте готовы трогаться в дорогу. Настасья, ты чуток внимательнее будь к Катерине! Впервой ей таков путь выпал.

– Я привычна к походной жизни! Меня батя с собой в походы брал, я стреляю метко! Так-то!

– То с отцом родным была, а здеся с чужими людьми! Разница есть! Довольно! С Богом, бабоньки!

Проведав сноху и Катерину, убедившись в их благополучии, Матвей вернулся к своей телеге.

Обоз продолжил свой путь. Бор кончился. Дорога вновь вывела к реке. Солнце стояло высоко. Сразу стало теплее, лесной холод, сохранявший свежесть ранней весны, остался позади. Перед путниками открылась равнинная степь.

Куда ни кинешь взгляд, до самой-самой линии горизонта лежала равнина. Она казалась бесконечной и бескрайней. Покрытая лёгкой дымкой зелени молодой травы, выпустившей на открытых солнцу пригорках нежные лепестки первоцветов, степь ликовала! Невероятное количество лесных птиц кружилось над землёю и возвещало своим пением наступление весны! Всё говорило о пробуждении земли, о том, что она подошла к своему началу, рождению нового лета и нового хлеба! Земля ждала человеческих рук!

– Благодать-то какая, тятя! – воскликнул Тихон, подъезжая к телеге Матвея Афанасьевича.

– Да, сынок! Видно, в сказе, что слышал я от Карчаги, всё правда! Вот и травы молодые, и просторы бескрайние! Красота! Божья благодать!

– Тятя, ещё долог путь?

– Мефодий! Скажи, сколь нам ещё идти? – отыскав глазами ехавшего недалеко казака, спросил Матвей.

– Матвей Афанасьевич, до озёр два дни пути! На ночку встанем в станцы. Там переправимся через Обь и к полудню следующего дня придём к озёрам.

– А люди там поселились?

– С полгода назад были. Небольшая деревенька стояла возле пресного озерка. А недалече солёное есть, Горьким прозывается. Мы туда за солью ходили. Озёра в той стороне солёные, соль легко добыть можно.

– А от лесу далеко озёра те уходят? Нам ведь лес потребуется избы рубить?

– Нет, недалече! И бор, и колки берёзовые есть! Ягоды видимо-невидимо! Богатый край!

– Что ж, Мефодий, веди и дале обоз.

– Да, тятя, может, станет та земля нам родной! Может, обретём мы отчий дом! – выслушав Мефодия, обрадовался Тихон.

– На всё воля Божья, сынок! Может, оно и так! Дай-то бог! Дай-то бог! Ты Катерину сёдня видел?

– Да, тятя! Спасибо тебе за слово твоё и согласие твоё!

– Всё ещё впереди, сын! Как оно сложится у вас, время покажет! А покуда езжай с Мефодием вперёд обозу. Уж полдень! Станцу ищите, а потом вернёшься к нам. Люди устали, нельзя нам сбиться с пути, вот вы с казаком и проложите дорогу наверняка, чтобы точно к ней выйти. Езжай!

Тихон догнал Мефодия. Пустив коней галопом, они быстро оторвались от обоза.

Дорога петляла между ленточным бором и берёзовыми колками. Она то уходила вглубь степи, то приближалась к лесу и вновь внезапно выскакивала на открытые опушки, на степные просторы, порой приближаясь к берегу Оби. Когда Тихон с Мефодием подъехали к небольшой бревенчатой избе, что стояла на берегу реки, солнце уже клонилось к закату.

– Здоровы будите! – открыв избинную дверь, сняв шапку, поприветствовал Тихон хозяина и хозяйку, наложил крест, подойдя к стоявшей в белом простенке иконе с изображённым на ней ликом Христа.

– Спаси вас Бог, православные! Далеко ль путь держите? Реденько здеся человек проходит! – ответствовал хитроватый на вид мужичок с окладистой длинной бородою.

– Далече идём! Из Белоярской крепости мы! Переселенцы! Место для поселения ищем.

– А чего ж искать-то? Здеся везде селиться можно! Леса сколь хошь! Зверя много! В реке рыбы – не переловить! Или куда конкретно путь держите?

– В озёрную сторону идём! Озеро Горькое слыхал?

– Известно дело! За солью туда ходим! Энто вам через реку переправляться надобно! На левый, стало быть, берег! Подмогнём! Лодки есть. Сколь вас?

– Много нас, обоз цельный!

– Обоз!!! Тогда придётся вам переправу ладить! Служилые на то не сподобились. Доселе не приходилось цельный обоз переправлять!

– Что ж делать! Срубим! На ночлег к тебе проситься пришли. Баб с детишками пустишь? Ну а мы, мужики, в обозе сночуем.

– Почто не пустить? На то мы и поставлены! Военным тракт зовётся, казаками ставлен я, да и сам из них буду. А где ж обоз-то твой?

– Товарищ мой за обозом отправился, к ночи придёт, а мы с тобой, хозяин, подготовкой к ночлегу займёмся, съестное приготовить надобно. Как величать тебя, казак?

– Левонтием кличут!

– Спасибо за ночлег, Левонтий!

– Давай по-скорому готовиться к приёму обозников зачнём! – смутился казак.

В избе протоплено, пахло свежей квашнёй и выпеченными хлебами. Печная заслонка была прикрыта. Хозяева больше не думали топить печь.

– Хлебушка хватит! Похлёбка в чугунке за загнетой стоит. Более ничего нет, – извиняясь, сказал Левонтий.

– В огне печёнок сделаем, так и хватит нам. Не бойсь, всё ладно.

– Ну, так постели готовить зачнём. А мужикам в пригоне можно заночевать. Всё не под открытым небом. Тамо зарод смётан, на сенце-то оно мягше и теплее будет.

– Можно и так!

Тихон с Левонтием только и успели подготовить ночлег и собрать на стол чашки, как застучали и заскрипели обозные телеги. Подошёл обоз.

– Ох, сколь много вас! – посмотрев из горницы в слеповатое