За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва

Всё же… Северные дни становились чуточку длиннее. Зимний сон природы подходил к концу. Всё ждало пробуждения.

* * *

И вот заблестело мартовское солнце, разливая розовые утренние восходы и нежно-золотистые закаты на вечернем небе. Снег стал быстро оседать и таять. Воздух наполнился какой-то особой чистотой и влажностью. Птичьими голосами зазвучали леса, будто они, эти лесные птахи, первыми почувствовали приближение весны.

Студёная и долгая сибирская зима заставляла обитателей крепости жить домашними заботами. Женщины пряли, ткали холсты, занимались рукоделием, оставляя уличную управу со скотиной за мужеской половиной. Только гарнизонные и в зимнюю пору несли тяготы военной службы. Максюта часто совершал объезды по немногочисленным деревням русских поселенцев. Меньше беспокойства было и от иноверцев. Крепкие и трескучие сибирские морозы загоняли обитателей сурового края в свои жилища на долгие полгода.

Зима отступала. Снег по-прежнему лежал в сосновом бору и в берёзовых колках, однако мороз слабел. Матвей Афанасьевич после нелёгких зимних хлопот, связанных с подготовкой к предстоящему отъезду, вместе с сыновьями стал часто бывать в лесу на охотном промысле. Это были незабываемые минуты ощущения свободы и радости. Душа его наливалась какой-то весёлостью и счастьем. След лесного зверя добавлял охотничьего азарта. Легко скользили по снегу широкие лыжи, обитые шкурой дикой козы, сыновья едва поспевали за ним. Разгорячившись, Матвей отрывался от них, уходя далеко вперёд. Сам дивился своей ловкости и силе, которые неудержимо толкали его куда-то вглубь сосняка. Многочисленные свежие петляющие заячьи следы, погрызенные лосем стволы осины сулили охотничью удачу. Невдалеке раздались внезапные выстрелы.

– Сыны, видно, уследили зверя! Ишь, палят! И куда-то я так разогнался? Вроде и не на охоте вовсе! Застоялся за зиму, словно конь в стойле, вот и просит тело поразмяться как следует! – удивлялся себе Матвей.

Он развернулся и пошёл на звуки стрельбы. Вскоре перед ним открылась лесная поляна. На опушке были Тихон и Антип. Они громко обсуждали что-то около заваленного большого лося.

– С добычей вас, детушки! Знатный сохатый будет! Запаслись мясцом на месяц для нас и для общинников хватит.

– Да, тятя, разделаем – и вертаться домой придётся.

– Быстро вы управились с добычей! Даже не надышался ещё лесным духом! – с сожалением в голосе ответил Матвей Афанасьевич.

Они разделали лосинную тушу, загрузили в заплечные мешки, оставшуюся часть уложили на наспех изготовленную волокушу и повернули к крепости. Охотничий азарт разгорался.

– Тятя, чаще будем ходить в тайгу на промысел! – сожалея о завершённой охоте, предложил Тихон.

– Ежели весна нас не поторопит, то можно! Однако по всем приметам весна будет ранней и дружной. Так что времени на это удовольствие у нас маловато!

К вечернему солнцу, уставшие тащить лосятину по убродному снегу, они были дома.

Весна всё более и более входила в свои права. Долго сибирская природа ждёт тепла и солнца, но в течение нескольких дней сбрасывает зимний сон. И вот уже весело звенит весенняя капель, пригорки, пригретые солнышком, оголяют чёрную землю, дороги взялись вешней водой! Всему венец блистающее солнце! Оно, яркое, лучистое, щедрое на синем-синем небе, на котором нет ни облачка, слепило глаза! От такой чистоты и влажности будто хмелеет душа, в которой тоже что-то забурлило и зазвенело!

Тихон так больше и не видел Катю с той последней их свиданки, когда она стремглав исчезла, схоронившись в избе отца. Сколько раз он искал встречи с ней, бывая на вечёрках, надеясь увидеть во время службы. Всё было напрасным. Девушка будто навовсе исчезла! От крепостного старосты Митрия Савельевича Тихон узнал о её затворничестве по воле атамана Елисея. Со стороны атамана стал заметен холод, который он не пытался прикрывать в своём изменившемся отношении к староверам. При встрече с Матвеем Афанасьевичем и с ним, Тихоном, он отводил куда-нибудь глаза и отмалчивался. Время отъезда из крепости неумолимо приближалось.

В один из дней всё малочисленное население Белоярской крепости поспешило на крутой берег Оби, одетой в зимний ледяной покров.

– Обь вскрывается! Сейчас загрохочет река вешней водой! – входя в избу с утренней управы, с порога радостно объявил домочадцам Дмитрий Савельевич.

– Тятя, пойду гляну! – обратился Тихон к Матвею Афанасьевичу.

– Вместе и сходим! Сбирайся по-скорому!

Накинув тулупчики, отец с сыном поспешили к высокому обрыву, что был невдалеке от крепостных стен. Люд там собрался разный, даже крестьяне, приехавшие на санях из ближайших деревень по своим делам в крепость, стояли поодаль. На лицах собравшихся сияли улыбки, хотя глаза с волнением, ожидая какого-то чуда, смотрели на реку.

Вдруг что-то вздрогнуло! Казалось, грохот заполнил всё пространство! Лёд, что был по центру реки, вздыбился, ледяная гряда стала молниеносно нарастать. Ледяной панцирь реки раскололся, превратившись в огромные неповоротливые льдины, они со скрежетом надвигались и надвигались друг на друга в ледяные горы. И вот вода бурлящим потоком выплеснулась на поверхность! Она пенилась, волной пошла на лёд, толкая его по открывшемуся течению. Река задвигалась, пошла, ломая ледяные глыбы на куски. Обь, открывшись, задышала холодной вешней водой, двинулась, заполняя занесённое снегом русло, унося ледяную крошку куда-то вдаль. Обь ожила! Великая сибирская река проснулась от длинной зимней ночи. Её вода заблестела в лучах яркого солнца.

Тихон впервые видел ледоход на большой реке.

– Как же она сильна! Обь! Как могущественна! Как и вся Сибирь, суровая и великая! – зачарованно смотрел он на открывшуюся речную воду.

Ещё долго стояли люди на крутом берегу реки. Улыбки и радость не сходили с их лиц. Весна! Зимняя стужа уходит. Яркое солнце предвещает скорое лето, такое долгожданное в Сибири!

* * *

Яркое солнце, выкатывающееся утрами на безоблачное небо из-за макушек соснового бора, пригревало всё сильнее и сильнее. Дороги, продуваемые весенними ветрами, с каждым днём подсыхали и становились пригодными для тележного извоза. Наконец открылся тележный путь. Настал день отъезда поморской общины беспоповцев.

– Матвей Афанасьевич! Отправляю с тобой проводника. Это один из моих казаков, Мефодий. Он тоже пожелал идти в новые земли. Я не стал ему перечить, хотя в крепости каждый штык на счету. Мефодию приходилось бывать в тех краях, куда ты направляешься со своими людьми. Он сплавлял лес по Оби, знает деревни, расположенные по берегам реки. Поможет найти подходящее место для крестьянствования. Сам он тож мужицкого роду. Говорит, что по берегам Оби ниже по течению есть хорошие места для поселения. Свои обещания об оказании тебе помощи я исполнил. В добрый путь! – простился