За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва

Матвей, поклонившись, поблагодарил его.

– Буди над тобою милость Божья! Мир и благоденствие тебе, атаман! Приходите завтрева с спозаранку за крепость. Мы будем сбираться возле выездных ворот. Почеломкаемся напоследок! Приходите!

– Буду, буду, Матвей Афанасьевич! Тамо и с проводником, с Мефодием, тебя сведу.

– До завтрева, атаман Максюта.

Матвей направился к избе Дмитрия Савельевича. «Сколь сделал Митрич для нас! Нет слов, которые выразили бы чувства, нахлынувшие на меня при одном упоминании имени этого человека», – думал Матвей Афанасьевич, ходко шагая к избе.

Дмитрий Савельевич уже давно его поджидал. В доме суетилась Настасья, собирая пожитки детишек. Малой, который народился прошедшей зимой, всё не спал и негромко гундел. Молодая женщина нервничала. Она боялась предстоящей дороги, о своих переживаниях сказывала Антипу, но тот был непреклонен.

– Антипушка! Как же наш маленький? Тяжко ему будет в пути! Бабы с малыми ребятишками остаются в крепости. Давай и мы ещё зиму здеся проживём, а в следующее лето и тронемся. Боязно мне за дитятко. Ванечка уже подрос да в походе с нами бывал, хоть и пятый годок ему пошёл, но вынослив, за него я не боюсь, сдюжит! А вот Данилка – ангелочек мой, мал ещё для дальней дороженьки, – напричётывала Настасья.

– Настюша, неможно нам здеся оставаться! Неможно! Ты и сама всё понимаешь!

На том и закончился разговор. Настасья послушно собирала детей в дорогу. Она укладывала в корзины съестное: испечённые накануне хлебы и прочий прокорм.

– Готовы? – обратился Матвей к домочадцам, переступив порог избы.

– Да, тятя, всё вроде уготовили к дороге! Малые ягнята, свинки и птица в плетёных коробах сидят, прокорм ейный в котомках, утварь домашняя кой-какая погружена на подводы. Спасибо Митрию Савельевичу за помощь, без него бы не управились.

– Митрий Савельевич, дорогой ты мой человече, как только мне отблагодарить тебя за житие наше в крепости, за то, что ты для общинников сделал! – обняв и расцеловав в уста крепостного старосту, молвил Матвей.

– Да! Жаль мне расставаться с вами, Матвей Афанасьевич! Единой семьёй жили! Свыкся я с вами! Но отговаривать от задуманного не буду. Бог вам в помощь! – осенив крестом Матвея, ответил Дмитрий Савельевич.

– Обратим свою молитву и мы, детушки, к Господу нашему, вечерню уж для общинников отвёл. Завтрева тяжёлый день нам предстоит, опочивать надобно всем. Помолимся, сынки, вместе! Пусть услышит нас Господь и пошлёт нам удачу! Она нам ой как надобна!

Втроём они долго просили Господа Бога о благополучии для общинников в их нелёгком пути. Наконец, все улеглись в отведённых опочивальнях.

* * *

С первыми утренними лучами телеги с людьми и домашней утварью, подводы, гружённые семенным зерном, сидящей в клетях птицей, молодыми поросятками, ягнятами, прочей живностью, стояли у въездных ворот за крепостной стеной. Всё это, собравшееся во едино, гоготало, блеяло, перемешивалось с человеческой речью и возгласами детей!

Двадцать человеческих душ, мужчин и женщин, и несколько ребятишек, были готовы отправиться в новую, неведомую даль. Кто знает, что ждёт их? Найдут ли они вновь землю, которая станет им родной? Смогут ли отправить в северную сторону, туда, за Камень, к Белу морю, в родимую сторонушку, послание сородичам? Да и не схоронили ли их уже там за истечением стольких лет? Об этом думал каждый.

Проводить поморов вышли почти все жители Белоярской крепости. Как только ни силился Тихон увидеть среди собравшихся Катю, но всё напрасно! Катюша не пришла проститься с ним! Тяжесть заполнила душу юноши. Последние надежды на встречу и объяснение рушились. Подошёл Карчага. Они поцеловались с Матвеем Афанасьевичем и Тихоном. Алтаец казался расстроенным, будто виноват был в расставании с Зыковыми.

– Общинники! Дорога вам предстоит нелёгкая! Новая сторона потребует терпения, труда и веры! Веры вам не занимать! Она помогает вам обживать новые земли, что крепит рубежи России-матушки, что и делаем мы с вами по воле государевой! Доброго вам пути, общинники, Господь с вами! – обратился к собравшимся атаман Максюта.

– Спасибо вам, атаман Иван Максюков и атаман Елисей! Спасли вы нас от неминуемой гибели от рук инородцев поганых и алчущих! Дали нам кров и хлеб! Примите от нас слова великой благодарности за содеянное вами! Отдельное слово Митрию Савельевичу! Кабы не его воля, умение и смекалка, то не смогли бы мы сегодня отправиться в дальнюю сторону! Спаси, Господи, вас, казаки, служилые люди государевы, вас, жители Белоярской крепости! Пусть милостив к вам, люди дорогие, будет Господь наш, да укрепит вашу душу вера православная. Аминь!

Беспоповцы, стоявшие возле груженых телег, осеняли себя двуперстными крестами. Сняв шапки, они усердно молились Господу Богу, благодаря его за отпущенную им милость. Церемония прощания была настолько трогательной, что с обеих сторон нет-нет да и раздавались бабьи всхлипывания, кое-кто смахивал внезапно набежавшую непрошеную слезу.

Обоз тронулся. Не узнал Матвей Афанасьевич, что через несколько десятков лет покинут Алтайские горы ослабевшие в войнах джунгары, что триста тысяч алтайцев перейдут под покровительство государства Российского, придут вновь русские люди и заложат новые сёла землепашцев. Община шла в новые, неведомые ей сибирские земли.

* * *

– Что, Мефодий, скажешь? Небушко-то как распогодилось! Вёдра стоит! Как путь ладить будем? Сказывал Максюта, бывал ты в энтой стороне? Так что посоветуешь? – обратился Матвей Афанасьевич к ехавшему рядом с его телегой казаку.

– Глиди сам как лучши! Токмо я тебе, Матвеюшка, вот что скажу! Край тот ещё необжитой. Селятся людишки семьями, почитай, поставят избы две-три, вот тебе и деревенька. А опосля с какой оказией там будешь, а уж сельца и нет вовсе, ан окажутся они, семья энта, уж в другой деревеньке. Переселенье часто идёт! Так что земельки хватает!

– Ты присядь-ка ко мне в телегу, поговорим чуток о делах наших. Расскажешь, кто ты есть таков. Дорога дальняя, человек ты для нас новый. Максюта тебя направил, доверяю я слову атаманову, но всё ж знакомство свести надобно.

Матвей Афанасьевич ехал впереди обоза. Натянув поводья, сдерживая Гнедого, с которым он не расставался, раздвинув котомки со скарбом, освободил место для Мефодия. Тот ловко соскочил со своего коня в телегу.

– Ты каковских будешь, казак? – ослабив вожжи, дав возможность продолжать Гнедому ход, Матвей Афанасьевич начал разговор с Мефодием.

– С Тоболу я! Может, слыхивал? Крестьянствовал, и семья была у меня… Нехристи поганые сничтожили. А потом в служилые подался. В крепости тамошней службу нёс.

– Да, давненько приходилось езживать мне через Тобол! А почто ушёл в Сибирь? – продолжил спрашивать Матвей.

– Так Максюта и уговорил! Тамошних, тобольских, казаков набирал на поход