За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва

– А с нами зачем пошёл?

– Устал я службу казацкую, походную, вести. Осесть хочу. Нестар ещё! Может, оженюсь! Дом будет! Вот и весь сказ!

– Что ж! Хорошее дело! Семья человеку завсегда нужна! Авось и сладится у тебя всё! Казак ты видный! А теперь, про Кулунду что знаешь?

– Кулунду не знаю! О местах здешних могу сказывать. Ты про заводы демидовские слыхал?

– Нет! Что за заводы такие?

– Акинфий Демидов, царский любимец, знатный уралец, завод будеть строить на Алтае. Городище вырастет. Можно в ту сторону путь направить! Гужевая дорога туда прокладывается, её Демидовской прозывают. Пойдём в те места, Матвей!

– Ты меня не кличь по имени, не принято у нас от чужих по именам кликать! Матвеем Афанасьевичем зовусь я, а для общинников ещё и отцом Матвеем прозываюсь, то есть духовником общинным являюсь. Так-то! А заводы те не для нас! Мы веру исстари православную храним, а они тамо все никонианцы! Не наша та сторона. Сказывай про Приобье! Ты ж по Оби ходил?

– Да! Есть и туда тракт! Военным зовётся. Для связи крепостей служилыми используется. Пока мы по нему и движемся. Идёт по опушке Барнаульского бора, связывает Белоярскую крепость с Семипалатинской и Кузнецкой крепостями. По ней станцы есть, заночевать можно. В бору том волков много, ночной путь небезопасен. Опять же, переправиться через реку подмогнут.

– Почему бор Барнаульским зовётся?

– Речка Барнаулка протекает. Барнаулка с телеутского означает «мутная вода»! Она и впрямь мутная и быстрая.

– Алтаец мой, Карчага, сказывал, что там и начинается Великая степь, Кулунда, озёрный край. Туда мы с общинниками путь держим. По Военной, значит, и пойдём. Далеко ль до ближайшей станцы?

– Сегодня не поспеем! Завтрева к ночи будем!

– Так тому и быть! Будет тебе! Езжай верхом впереди!

Мефодий быстро обернулся на рядом шедшую верховую лошадь.

Обоз растянулся по весеннему бездорожью, медленно продвигаясь к ленточному бору. Антип с семейством ехал на своей телеге по центру ползущей процессии, Тихон на верховой лошади замыкал движение.

– Всадник! За нами всадник скачет верхом! – раздался возглас. Услышавшие новость всматривались в уходящую дорогу, которая вела к Белоярской крепости.

– Быстро идёт! Ловко в седле держится!

– Может, остановимся? Может, в крепости что случилось?

Тихон поскакал к отцовой телеге.

– Тятя, всадник нас догоняет! Остановиться надобно! Кажись, гонец из крепости!

– Стой!!! – дал команду остановки движению обоза Матвей.

Обозники остановились и встревоженно поджидали приближения взявшегося ниоткуда неизвестного всадника. Каково же было удивление общинников, когда в подъехавшем они узнали девушку! Это была дочь атамана Елисея, Екатерина.

* * *

Тихон боялся поверить своим глазам! Перед ним была Катя! Гордая, запыхавшаяся от быстрой езды, она легко и прямо держалась в седле. Конь, «пританцовывая» на месте, храпел. Жеребец покрылся мокрой испариной. Вращая огромными глазами, он будто был удивлён внезапной остановке и ждал от хозяйки продолжения скачки. Девушка смотрела на Тихона, в её чёрных глазах сверкал блеск азарта, дерзости и непокорства. Гарцуя на блестящем от пота жеребце, казалось, что она является участницей каких-то невероятных скачек, и что, вот-вот пришпорив коня, вновь умчится в удалой верховой гонке. Её яркий глазастый полушалок[5] и панева[6] раздувались разгулявшимся ветром. Щёки, разогретые верховой ездой и весенними ветрами, пылали алым румянцем.

– Что ж, Тихон, аль ни рад мне? – не слезая с коня, обратилась она к Тихону.

– Катя! Катюша! Думал, уж боле не свидимся!

Он соскочил с лошади, подошёл к Катиному жеребцу, взял из рук девушки поводья, натянув их, остановил неспокойного коня.

– Давай подмогну тебе, Катюша!

Юноша поднял руки, осторожно взяв за талию девушку, спустил её на землю. Катерина не сопротивлялась. Она всем телом устремилась в эти протянутые к ней руки, которые были для неё желанными и родными.

К молодым стали подходить обозники. Спешно подошёл к ним и Матвей Афанасьевич.

– Вижу, девка ты баская! Как же отец, атаман Елисей, отпустил тебя одну? – окинув Катерину строгим, испытывающим взглядом, пряча своё волнение за внешнее спокойствие, спросил он.

– Дак я своею волею ушла! Сама так решила!

– Значит, без согласия отца?

– Он запер меня в хате! Сказывал, что выпустит тольки после вашего отъезду!

– А ты что?

– А я окно открыла и утёкла! Вот тольки небольшой узел с одёжей и взяла!

– Своеволие, значит, проявила?

– Ну, так!

– Вот что, девонька! Свою волю забудь, коль к нам пришла! У нас строго! Верхом не езди, в телегу к молодухе Настасье сядешь! Веди себя тихо! Коль поедешь дальше, значит, слушать старших должна, не своевольничать и не перечить. Поняла?

Катя не ожидала такого напору от Матвея Афанасьевича, который всегда и во всём соглашался с атаманами крепости, казался покладистым и сговорчивым. Она растерялась.

– Тятя, почто ты так с Катериной? Помнишь, сказывал, что примешь её, как дочь родную? Аль забыл? Ведь люба она мне!

– Помню, сын! Но и ты знаешь, что без благословения родительского законным браком вас обвенчать не могу.

– Тихон! Я поняла норвежку ту, что ты сказывал мне! Готова принять вашу веру! Она православная! Бог у нас един! Назад к отцу мне ходу нет! И без тебя мне не жить!

Матвей Афанасьевич кое-как справлялся со своим смущением. Общинники с большим любопытством разглядывали девушку.

– Обвенчаю вас, как только мы достигнем места да срубим избу. Иначе нельзя! Покуда будешь держаться моего сына Антипа и его жены Настасьи. Тихон, отведи Катерину в телегу к Настасье! Будем дальше путь держать.

– Пойдём, Катюша, суженая моя, посажу тебя, – обратился он к Екатерине.

– Сначала коня нужно насухо вышаркать! Иначе сгубить жеребца можно.

– О, девка, всё-то ты знаешь! Это хорошо! Крестьянин без коня не может! Вышаркаю я, идите уже!

Тихон, прихватив Катин узелок, в другую руку взяв горячую ладонь девушки, повёл её к названной отцом телеге Антипа.

– Трогай!!! – дал команду о продолжении движения Матвей Афанасьевич.

Обоз пришёл в движение.

Глава шестая. Степной Алтай

Солнце почти упало за горизонт, а обоз всё продолжал медленно ползти по бескрайним сибирским просторам. Дорога петляла. Она уходила вглубь леса, оставляя Обь далеко в стороне. Небольшие овражки с вешними ручьями перерезали бор, становясь немалой преградой на пути общинников. Телеги проваливались в мягкую землю, приходилось вытягивать их, впрягаясь вместе с лошадьми. Вода в ручьях стаявших снегов была ледяной. Валили лес, строили мостки, переправы, налаживали гать. К ночи вымотавшиеся и продрогшие люди на скору руку повечеряли, и сон сморил их.

Катя вместе с Настасьей и детьми готовили в телеге ночлег. Набросав сосновых веток, расстелив