За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва

в которых преуспел, да и дома дел хватало. Матвей Афанасьевич с общинниками занимался подготовкой к предстоящей весенней кампании. С помощью Дмитрия Савельевича налаживались телеги и подводы, в крепостной кузне изготавливался необходимый для землепашца инвентарь: плуги, бороны, серпы, в большом количестве строительные гвозди и прочие хозяйственные мелочи. Именно кузня была отведена Тихону для организации в ней необходимых работ. Кузнец Василий был занят заказами для Белоярской крепости. Тихон приложил немало усилий, чтобы найти кузнеца среди новых общинников и закрепить за ним учеников из общинных юнцов, да и самому пришлось впрячься в кузнечное дело. Антип по поручению отца занимался заготовкой семенного зерна, семян огородных культур и выращиванием молодняка домашней живности для разведения скота на новом месте. Каждая семья готовилась к освоению новых земель. Вновь староверам предстояло, как это уже бывало не единожды, идти в новые, неизведанные земли. Чем ближе подходила весна, тем тревожнее становилось на душе у каждого общинника.

По просьбе Тихона Катя больше не появлялась с отцом на объездах сторожевых постов. Сама она тоже догадывалась, что это могло укрепить подозрение отца о её тайных сердечных делах. Оставались только непродолжительные свидания после редких вечёрок, да ещё более короткие встречи зимними вечерами где-нибудь за складскими сараями, охранявшимися сторожевыми казаками. Назначать тайно свиданки в условиях крепости было невозможно. Тихон и Катя понимали, что рано или поздно всё станет известно их отцам, которые оставались в неведении о сердечных делах молодых.

«Почему так непросто у нас с Тишей?» – часто задавала себе вопрос Катерина. Она с завистью слушала подруг об их любовных свиданиях с молодцами, с замиранием сердца принимала доходящую до неё молву о предстоящих свадьбах.

«Что будет с нами? Случится ли нам быть с синеглазым неразлучными?»

Часто её подушка оставалась до утра мокрой от горьких слёз. Нахлынувшая любовь не приносила ожидаемого счастья. Влюблённые постоянно обсуждали своё, казалось, безвыходное положение.

– Катюша, надобно сказать родителям о нас! Будет куда хуже, если кто раньше донесёт им, – ласково заговорил Тихон на очередном свидании.

– Что ты! Батька разъярится на меня, да и вас жаловать перестанет! – с волнением в голосе ответила девушка.

– Почто ты так думаешь о нём? Ведь говорено было атаманом Максютой, да вот и Митрий Савельевич не раз сказывал, что здесь, в крепости, все вместе держатся?

– Да что ты? Это ж для несения государевой службы! А так… Сам подумай: казаки присягали государю, несут службу, возложенную на них государем! А вы кто? Мужики! Да ещё и староверы, беспоповцами значитесь! Вы ведь в гонениях, почти как беглые! Был бы ты казаком, Тиша! Мы – вольные! Нас не удержать в неволе-крепости! Никогда казак не жил под гнётом! Не то что, вы – мужики-лапотники!

– Катя, что же ты всё сокрушаешься, что не казацкого я роду? Мужики да мужики… Вы ведь тоже мужицкого труда не чураетесь! Ты хоть грамоте научена? Писать и читать умеешь?

– Да что ты? Кто ж меня бы ентому здеся учил? Да и не к чему мне грамотность.

– У нас в общине почитай все грамотны. Хочешь, я и тебя обучу чтению? Тятя цельну библиотеку книг духовных имеет от самого книгопечатника Ивана Фёдорова! В Москве печатаны! Слыхала о таком?

– Знамо, нет! Не слыхивала. И что ж с ними, с книгами, делаете?

– Службу по ним по святым праздникам тятя ведёт. Он ведь и духовным отцом у нас в общине считается.

– Так что, он поп, что ли?

– Нет у нас попов! Отче Матвей избран общинниками духовником для исполнения православных обрядов. Катюша! Мир велик, и жить в нём тёмному люду тяжко. Мой дядя Пётр Афанасьевич женился на норвежке из купеческого сословия. Так он аглицкий и норвежский языки знавал, торговые дела с дедом моим в Архангельске вёл. Невежество к дикости, необузданности ведёт.

– Чего такое сказываешь? Кто ж вы такие? Что за люди? Откуда знаешь всё?

– Пришли мы сюда с Северной сторонушки, что возле Бела моря, поморами зовёмся.

– Зачем сюда, в Сибирь, пришли? Ну и жили бы себе возле моря!

– Всего не объяснить тебе, Катя!

– Да и не пытайся! Зачем оно мне?

– Катюша, милая, так мы с тобой и осерчать друг на друга можем! Не будем больше спорить, ссоры боюсь, разладу не хочу!

– Что ж с этой норвежкой-то стало?

– Приняла она нашу веру, окрестилась и стала зваться Анною!

– Я такого никогда не сделаю! Я казацкого роду, в православии родилась, такой и останусь!

Катерина разгорячилась спором, рассердившись, как ей казалось, на глупости, которые сказывал Тихон, не сдерживая себя, вырвалась из его объятий.

– Домой мне поспешать надобно! Прощевай, любимый! – произнесла она резко и занозисто, чуть ли не бегом направилась к атамановой избе.

Тихон не стал удерживать девушку, только душу обожгла боль.

– Надо, надо, что-то делать. Катюша нервничает! Уж два месяца как видимся! А дальше что? Пойду за советом к Карчаге! Ему довериться можно!

* * *

Катя подбежала к избе. От обиды её лицо полыхало и было мокрым от слёз.

«Почему, почему он меня не остановил? Неужто нелюба?» – с волнением думала она, а сердце, как птичка в клетке, билось с такой силой, что казалось, вот-вот вылетит наружу.

Девушка открыла тяжёлую дверь и вошла в горницу. За столом сидел Елисей. Катя этому не удивилась, ведь он всегда ждал её после вечёрок.

– Катерина! Присядь-ка! Погутарить надобно!

Громкий и даже грозный голос отца испугал Катю. Он всегда был ласков и весел, часто баловал её!

– Случилось что?

Девушка в растерянности застыла у порога.

– Сядь, говорю! – приказным тоном прикрикнул Елисей.

Сбросив полушубок и шаль на лавку, Катя села напротив отца.

– Сказывай, где была? – начал свой допрос Елисей.

– Батя, я ж нонче гутарила тебе, что на вечёрку собралась! Аль забыл?

– Об энтом разговоре я помню! А опосля с кем времечко проводила?

Катюша совсем сникла. Никогда отец с ней так не разговаривал!

– Почто молчишь, доня? Сказывай, с кем ты там возле сараев трёшьси? Молчишь?

Елисей всё больше и больше входил во гнев.

– А я знаю, с кем ты там гульбанишь по ночам! Видно, много свободы я тебе давал, ни в чём не отказывал! А ты и забылась! Всё, доня, в хате будешь сидеть, покедова сам не решу участь твою! Нашла женишка себе! Мужика-лапотника!

Катерина сжала руки в кулаки, уставив глаза на отца, зарделась румянцем.

– Батя! Люб он мне! Замуж за него пойду!

– Чего? Замуж?! Ну, это мне решать! Забыла, что ты дочь моя! Так я напомню! А слухать