Эвакуация - Кирилл Казачинский

Всё это она неторопливо рассказала Костику.

– Однозначно надо соглашаться, даже думать нечего, – запальчиво сказал Костик, – тут такой шанс, ты себе просто не представляешь! «Амторг» эвакуирован в Куйбышев, и мы подозреваем, что здесь сидит вражеский агент, причем даже вроде не нацистский, а связанный с теми влиятельными кругами в США, что против линии Рузвельта на союз с СССР и на войну с Германией. США пока в войну не вступили, хотя всё идет к тому, и кое-кто очень хочет этому воспрепятствовать. А тут ты как невеста, а потом жена первого человека фирмы, больше того – ДИРЕКТОРА, весь этот клубок со змеями распутаешь моментально! А потом внедряешься абсолютно официально в высшие круги США… Да тут думать не надо, надо прыгать! И чем скорее – тем лучше!

Ксюша поняла, что у неё кружится голова, пухнет и кружится. Как бросить всё своё родное и уехать, она просто не представляла. Что делать?

– Ты, надеюсь, всё вот это Мэтью не сказала? – осведомился Костик.

– Нет.

– Вот и не говори, побереги силы. А мне нужно срочно позвонить. Сама дойдёшь?

Ксюша, поджав губы, кивнула. Ей было что обдумать в одиночестве.

* * *

Одинокая прогулка к и по Площади Революции не принесла барышне желанного отвлечения от проблем, хотя место было просто шикарное. Раньше, до 20-х годов, в городе Самаре называлась эта площадь Алексеевской, и, ей говорили, стоял на ней единственный в то время в городе памятник (мелкие купеческие бюсты не считались памятниками – так, безделушки). Был тот памятник открыт в конце августа тысяча восемьсот восемьдесят девятого года и, по всеобщему мнению, получился очень красивым. Не просто красивым, а лучшим во всех губернских городах! Весь облик императора выражал спокойствие человека, уверенного в себе и чувствующего ответственность за судьбу государства. Император был изображен в генеральском сюртуке, в военной фуражке, опирающимся на саблю. По углам постамента располагались четыре символические фигуры. Это: черкес, ломающий шашку (символ покорения Кавказа); болгарка, благодарившая царя за освобождение своей страны; среднеазиатская женщина, сбрасывающая чадру; и русский крестьянин, осеняющий себя крестным знамением. Ещё на двух щитах золотом здесь были прописаны и некоторые другие деяния царя-реформатора. В их числе – присоединение к России Приамурского края, отмена телесных наказаний, создание земских учреждений, гласное судопроизводство, всесословная воинская повинность. Все фигуры мемориала были выполнены из чеканной бронзы, а пьедестал – из финского гранита. С момента открытия памятника Алексеевская стала главной площадью, где в выходные дни любили прогуливаться сотни жителей города. Сюда не только приходили жители соседних кварталов, но и целыми семьями приезжали с городских окраин и даже из сельской глубинки. Сама же Алексеевская площадь считалась наиболее благоустроенной в городе, а постоянно работающий в летнее время фонтан долгие годы оставался единственным в Самаре. Кстати, окрестные крестьяне, приезжая в город и осматривая скульптурную композицию, первым делом обращали внимание на то, какими достоверными, «настоящими» были лапти на ногах скульптурного крестьянина. Памятник играл огромную роль в жизни города. Тогда Алексеевская площадь с памятником императору в центре занимала в жизни Самары примерно то же место, что потом – площадь Куйбышева. У памятника проходили народные торжества, раздача подарков во время коронации, чествования воинских частей. Любовь самарцев к памятнику была настолько высока, что даже после революции большевики, когда пришли к власти в семнадцатом году, не посмели сразу уничтожить его. Хотя в других городах они довольно быстро расправлялись с монументами, напоминающими о «проклятом царском прошлом». В Самаре памятник просто забили досками. И когда чехословацкие легионеры в июне 1918 года вошли в город, самарцы первым делом ринулись освобождать своего царя. Для них он был символом всего, на чем держалось российское государство. И только после ухода Народной армии и чехословацких легионеров большевики устроили расправу над памятником. Сначала стали пускать слухи о том, что «Царь-«освободитель» на самом деле не на Волгу глядит, а горделиво смотрит на здание Суда – словно всех освобождённых посадить хочет…» Доля правды в этом была, повернута голова была влево. После разошедшихся слухов памятник довольно быстро исчез с пьедестала, и на его место стали водружать революционных вождей, маленькие композиции, изображающие борьбу труда с капиталом и пропагандирующие государственные праздники. По городу ползли хохмы про неизвестного героя-невидимку, потому что не получалось предсказать, кто будет стоять завтра на постаменте – или он вообще окажется пустым. Так было до 1927 года, когда место императора занял вождь мирового пролетариата.

Это было типовое изделие скульптора Манизера, какие ставились и в других городах. И главное, памятник поставили на постамент, который был слишком велик для этой скульптуры. Памятник Александру II (тридцать восемь метров!) был, наверное, на треть выше. Поэтому Ленин на постаменте – какой-то коротышка. И сразу видно, что постамент ворованный. Да и с расположением что-то недодумали – если, по словам остряков, Александр гордо взирал на здание суда, то Ленин, в своё время проработавший юристом именно там чуть не полгода, видимо, устал от работы, отвернулся от Суда и то ли с недоумением смотрит на здание кирхи, то ли – с вожделением – в направлении не видного с этого места пивоваренного завода. «Видать, пива хочет», – очень осторожно шептались бывшие самарцы, теперешние куйбышевцы! Говорят, привычка самого человечного из людей к пенному напитку взялась не на пустом месте, тем более в Самаре.

А место оставалось притягательным, особенно для мам с детьми, пожилых дам и других любителей не только походить, но и посидеть на скамейках, которые большевики, к счастью, не тронули.

В числе таких отдыхающих увидела Ксюша сказочного старичка. Сказочного не в смысле героя сказки, а рассказчика сказок, к которому тянулись дети. Дедушка благообразного вида, румяный, как райское яблочко, собрал вокруг себя множество детей, и побольше, и помладше. Среди них Ксюша заметила и Машу Щевелькову со всегдашней товаркой – куклой Дашей. Ребёнок слушал сказку раскрыв рот. Видимо, девочка переходила с места на место в маленькой толпе, пытаясь найти лучшую для прослушивания точку. Кукла волочилась за малышкой по мощёной площади.

Заинтересовавшись, девушка решила послушать белобородого старца, чем-то смахивавшего на ватного Деда мороза, устанавливаемого у них дома под ёлку. Ксюша дальновидно проскользнула поближе к рассказчику и встала со стороны лужайки, а не дорожки, чтобы не попасться на глаза машинистке Щавельковой, держащейся невдалеке от дочки. Позиция позади густых кустов, примыкавших к облепленной детьми скамейке, – вполне устроила Дафну.

А вот текст истории сказочника её изрядно