Эвакуация - Кирилл Казачинский

может объясняться невероятная неуязвимость чудовища: во время облав Зверь спокойно сидел в подвале дома Шастелей, а в случае его гибели выпускался другой хищник, очень похожий на первого. Может быть, одновременно вели охоту на людей сразу несколько Зверей. Однако внимание властей и большой резонанс, который вызывали все новые и новые нападения, вероятно, стал беспокоить главу семейства. А может быть, последний из оставшихся в живых чудовищ стал выходить из-под контроля. Возможно, именно поэтому и было принято решение избавиться от него, причем заработав на этом «репутацию» и кое-какие деньги.

И, действительно, убийство Зверя Шастелем выглядит подозрительно. Участники охоты воспоминали, что чудовище не спеша вышло из леса и село примерно в двадцати метрах от Жана. Хладнокровие охотника поразило свидетелей: вместо того чтобы сразу же стрелять в монстра, мужчина достал молитвенник и прочитал молитву, потом убрал книгу в сумку, прицелился и двумя выстрелами поразил считавшегося неуязвимым монстра. Возможно, Зверь узнал одного из своих хозяев и остался на месте, выполняя его команды.

Если это так, в истории Франции появляется еще один маньяк уровня сказочного «герцога Синяя борода», но уже не придуманный врагами реального маршала Франции Жиля де Рэ, а настоящий».

* * *

Эта сказка подтверждает мою давнюю теорию о необходимости Хозяина для каждого курцхаара!

Мой же, вспомнив обо мне, дал дело, к которому я пригоден более всего!

Он приказал, чтобы я охотился на вас!

И ваших вождей!

И вот настаёт финал!

Я совершу правосудие над всеми вами, ничтожными недочеловеками!

Жернова правосудия уже работают в полную силу, а я – мельник! Я – сделал все, чтобы под них попали все!

Жернова судьбы мелят медленно, но неотвратимо!

Глава пятая

Совинформбюро, от 12.09.1941

Утреннее сообщение:

В ночь на 12 сентября наши войска вели бои с противником на всём фронте.

С огромным патриотическим подъёмом отдают свои силы делу беспощадной борьбы с фашистскими варварами работники советского искусства. Многие из них в рядах Красной Армии борются с ненавистным врагом. Многие работники искусств обслуживают фронт. Ленинградские работники искусств организовали для Красной Армии и Флота 3500 концертов и больше 110 выездных спектаклей на фронте. Артисты Москвы и Московской области дали больше 3800 концертов. В концертах для бойцов участвуют народные артисты СССР т.т. Барсова, Козловский, Рейзен, Пирогов, Михайлов, народные артисты республики т. Турчанинова, Ливанов, Гоголева, Топорков и сотни молодых актёров. На днях из действующей армии вернулась одна из московских бригад во главе с заслуженным артистом РСФСР В. Хенкиным. За 15 дней пребывания на фронте эта бригада выступила в 50 концертах. Успешно обслуживает бойцов и командиров Красной Армии Киевский театр эстрады и миниатюр.

Композиторы Советского Союза дали для фронта много новых песен и маршей. Композитор А. Хачатурян написал «Песню о капитане Гастелло». Большое произведение-ораторию «Народная священная война» создал Мариан Коваль. Балладу «Отец и сын», воспевающую героизм и беззаветную преданность советских людей своей великой родине, написал Вано Мурадели. Народный артист СССР Глиэр написал марш «Красная Армия». Несколько оборонных песен создал лауреат Сталинской премии Н. Я. Мясковский.

Вечернее сообщение:

В течение 12 сентября наши войска вели бои с противником на всём фронте. После упорных боёв наши войска оставили город Чернигов.

За 10 сентября в воздушных боях и на аэродромах противника уничтожено 53 немецких самолёта. Наши потери – 32 самолёта.

* * *

В Финском заливе наши бронекатеры 10 сентября потопили несколько немецких катеров и две баржи с фашистской пехотой. Вражеские корабли пытались ночью скрытно подойти к нашему берегу и высадить десант. Советские моряки расстроили их планы. На полном ходу бронекатера лейтенантов Еськова и Тунгускова начали таранить неприятельские корабли. Советские моряки потопили один за другим четыре немецких катера. Не слыша выстрелов, немцы вслед за катерами послали две баржи с буксирами. Наши командиры решили, не открывая огня, снова идти на таран. Бронекатеры нанесли мощные удары по буксирам, а затем по баржам. Получив пробоины, баржи быстро затонули. На дне Финского залива нашли себе могилу несколько сотен фашистских солдат и офицеров.

Эпизод 1. Трам-тарарам, или Бухты-барахты

Что может быть радостней, чем возвращение домой? Дом – это то самое место, где тебе нравится, наверное, всё: любой запах, скрип пола, вся обстановка. Недаром английская поговорка гласит «Home sweet home», что в переводе означает – «Дом, милый дом!».

Для Ксюши он был родней, чем красивая, гораздо более богатая, но так и не ставшая родной столица. Москва – это место учёбы, работы, отдыха, но не дом. А тут всё родное – и жара, и улицы, и люди. Всё-всё! Поселилась она, конечно, у себя дома, не в общежитие же ей и не в здание гостиницы «Первой» на Ленинградской улице было ехать вместе со всем составом «Амторга». У неё был свой дом, тем более идти совсем недалеко, минут двадцать. Мимо реального училища (где учился Алексей Толстой) по улице Степана Разина, мимо зданий НКВД со всегдашними патрулями. Сквозь Площадь Революции, а там уж совсем рукой подать. Как раз есть возможность подумать. А думать было над чем.

Костик появился, как и обещал, через пару дней после приезда Ксюши и привёз оставшиеся кутули. Потом, прогуливаясь с девушкой по Фрунзе, подробненько расспросил, как и что происходило на пароходе в поездке. Известию о знакомстве с Мэтью, казалось, обрадовался, но и задумался. Некоторое время шли молча, при этом товарищ, явно обдумывая услышанные новости, щёлкал пальцами и не обращал внимания ни на людей, ни на столбы. Так прошли кирху и проследовали в сторону Волги крутоватой улочкой. Тут Костика отпустило, и он предложил пройтись по аллеям Парка культуры имени отдыха, чему Ксюша воспротивилась. И были причины.

Совсем недавно её практически этим маршрутом провёл Мэтью, показывал театр и памятник Чапаеву. По дороге рассказывал о своей непростой судьбе. Как выяснилось, один из домов, стоящих на улице Максима Горького, был фамильным особняком этого красавчика. И какой это был дом! Особняк Наумова. Настоящий дворец. Или, выражаясь на итальянский манер, палаццо. Ведь именно в архитектуре итальянского Возрождения черпал вдохновение самарский архитектор Александр Александрович Щербачев, проектируя и возводя эту постройку. Еще одним архитектурным ориентиром для проекта особняка послужило здание парижской «Гранд-опера». Отец Мэтью, предводитель дворянства Александр Николаевич Наумов, был человеком консервативных взглядов и, будучи особо отмечен императором Николаем II, позже даже стал министром сельского хозяйства Российской империи. Поэтому, несмотря на тогдашнее торжество эпохи модерна в архитектуре, дом выглядел как образец классицизма эпохи модерна, а