Эвакуация - Кирилл Казачинский

параллельно специалист занимался приумножением собственного богатства путём коммерческих махинаций. За эту деятельность был в 1880-м уволен… Однако практически сразу же восстановлен «ввиду полезной его деятельности», да ещё с увеличением оклада и награждением медалью «за усердие»!

Фазин многозначительно помолчал и продолжил голосить:

– Дальше дела шли куда интереснее. В том же 1880 году Зелихману было поручено найти в Самаре усадебное место и построить дом для контрольного управления Оренбургской железки. Землю Лев Львович на углу Фрунзе и Льва Толстого присмотрел, но каким-то чудесным образом приобрел этот участок на свое имя. Не теряя времени даром, отремонтировал имевшийся дом и возвел рядом на существующем каменном подвале еще один. Ремонт и стройка были произведены за счет акционерного общества Оренбургской железной дороги, а затем в домах инженера Зелихмана с 1883 по 1897 год размещались железнодорожные службы – и платили «владельцу» арендную плату 7 тысяч рублей в год!

– Такое вот творческое распоряжение ресурсами чугунки вызывало много вопросов, но не помешало начальнику тяги закончить службу с двумя медалями. Как бы там ни было, после перехода Оренбургской железной дороги из собственности акционеров в ведение государства инженер счёл, что лучше службу покинуть. Участки с домами Зелихман продал по высокой цене Земской управе (на них были возведены шикарные здания Земства) и открыл свою строительно-техническую контору. В «полезной деятельности» фирма, конечно, тоже преуспела. Занималась всем на свете – разрабатывала и осуществляла проекты водопроводов и канализации, электрического освещения, парового и водяного отопления. Доставляла заказчикам огнеупорный кирпич, изразцы для печей, сами переносные печи, любой инструмент, в том числе хирургический и физико-механический, ванны, умывальники, клозеты, холодильники, противопожарное оборудование, велосипеды, сельхозтехнику и даже экипажи для выезда. Через «контору» покупались и продавались заводы, фабрики и мельницы. Клиентами Зелихмана были все предприятия Самары, при этом город своего живого и веселого «главного инженера» любил, называя «технической палочкой-выручалочкой»…

Муха, пролетая мимо замершей посреди коридора парочки, попыталась присесть на маленькую лысину на затылке говорящего, но, согнанная энергичным движением руки, обиженно зажужжала дальше.

– А еще Льва Львовича, как химика по профессии, не оставляла мечта открыть у нас собственное промышленное производство. В 1892 году он эту идею воплотил, купив фабрику шведских спичек у прежнего владельца – инженера Г. Б. Каппа на дворовом месте купцов Кожевниковых – сейчас улица Коммунистическая, 1. Без приключений тоже не обошлось, С купцами был заключен договор об аренде сроком на 10 лет. Но Кожевниковы нежданно обанкротились, недвижимость пошла с торгов и в итоге оказалась в собственности Самарской епархии. Новый владелец планировал произвести здесь устройство богадельни для престарелых священнослужителей, а спичечная фабрика сохраняла право работы до конца срока аренды. О взаимной симпатии не могло быть и речи: предпринимателя не радовало повышение стоимости аренды, требование предоплаты и презрительное отношение к рабочим и самому владельцу со стороны «сброда», именующего себя церковными пенсионерами. Ещё производственный шум мешал вознесению молитв, а производственный цех занимал место, где могла бы разместиться богадельня! При этом арендные платежи были заложены в смету богоугодного заведения до 1903 года. Итогом противостояния стало прошение Зелихмана в городскую управу о сдаче под его фабрику другого места. Богодельщики переходили от радости к унынию – «супостат» съезжал, но и арендные платежи прекращались! А в начале лета 1897 года внезапный пожар превратил здание фабрики в руины. Инженер Зелихман обвинил в поджоге богоспасаемых пенсионеров – а те, в свою очередь, твердили, что он, вывезя станки, паровой котел и инструменты, сам подпалил здание «из-за своей злобной сути». Разрешилась ситуация вполне благополучно – ущерб от пожара с лихвой покрыло страховое возмещение, епархиальный архитектор Тадеуш Хилинский составил проект перестройки комплекса в церковь-школу, и к 1900 году место епархиальной богадельни преобразилось. Её даже сравнивали с «благоустроенной дачей».

– Фабрика Зелихмана на новом месте продолжила изготовление спичек без дальнейших потрясений. Продукция была качественной, привозила медали с выставок и пользовалась спросом в России и за пределами вплоть до Персии. Больших прибылей, правда, не давала, поскольку изначально была невелика и конкуренцию с более крупными предприятиями выдерживала с трудом. Но смогла продержаться до 1928 года, когда было принято решение о её закрытии.

Слушая разрозненные факты, Николай Николаевич стал закипать:

– Какое отношение имеют все эти истории к кладу Степана Разина?

– Всё очень просто, – улыбнулся в бороду Коля Фазин. – Деньги на завод купцы Головкины в 1877 году где взяли? Вот как раз из клада Степана Разина!

Эпизод 3. Мысли Курцхаара: И два!

– Я гляжу, вы забегали в поисках меня! Засуетились, не зная отдыха. Ваши плоские мозги не могут вместить мысль о том, что я вырыл нору прямо у вас под носом и веселюсь, глядя на то, как вы меня разыскиваете! Вы ходите мимо моего логова, ни в чём меня даже не подозревая.

Вы мерзкие русины, со своими не менее мерзкими детишками! Вы отвратительны мне не только своей национальностью, но и советской идеологией.

И как же вы взбодрились после моего сеанса связи! Да – это было смело, неожиданно и ловко. Вы представить себе не можете, какая вам предстоит весёлая «карусель» и какие подарочки я вам приготовил.

Всё, конечно, будет зависеть от первых лиц. Привезут ли они в Куйбышев грузинского вождя? Явится ли вместе с ним качающий головой нарком Калинин? Какие ещё фигуры приедут, где поселятся… Но, что бы ни было, я узнаю всё. Серой мышкой проползу, ясным соколом пролечу. У меня хватит сил собрать информацию по каждому из ваших руководителей.

Я – улыбчивый оборотень ушедших дней, невидимая длань кайзера.

Я много лет наблюдал судьбу отдельно взятого русского человека в Стране Советов, его трансформации в «Гомо советикус»! Могу говорить о психологии советских людей и предельно ясно выражаю свою точку зрения: «Я до последнего дыхания буду бороться с большевиками. И единственным способом борьбы со Сталиным и выращенным им «сталинским поколением» остаются только бомбы. Ваш народ – стадо зверей, сдерживаемое только чекистами». Убеждён – все, кто живёт сейчас в России, это мерзкие морлоки или тупые покорные животные! Я открою на вас охоту и подобно Зигфриду выкраду у вас, карликов-цвергов, все ваши сокровища!

* * *

Хе-хе. Я – слабый отросток на нежном теле Германии. Я – дуновение «Степного ветра». Я – рыцарский пёс, знающий ответы на все вопросы. Меня славно описывает моя любимая сказка! Давайте я ещё раз прочитаю эту книгу:

«В реальной жизни порой происходят события, перед которыми меркнут сюжеты даже самых страшных сказок. Такова была и история,