Храм Фортуны - Элоди Харпер

– Я оставила вас в покое? – Амара так зла, что даже не в силах понизить голос.

– Виктория сказала, что ты привела Британнику в «Волчье логово», – говорит Бероника. – Зачем это делать после того, что случилось в прошлый раз?

За плечом Бероники Амара видит тренировочную площадку и юношей, бегущих по дорожке. Она сомневается, что хоть один из них сравнится по силе с Британникой. Амара уже не в первый раз жалеет, что не позволила убить Феликса, когда тот лежал у ее ног.

– Как еще мне защитить себя? Ведь Феликс не оставляет меня в покое?

– Он просит не так много, – фыркает Виктория. – Ты можешь себе это позволить.

Ее наглый тон приводит Амару в такую ярость, что она вскидывает руку, намереваясь дать ей пощечину, но Бероника встает между ними, чтобы предотвратить драку.

– Но ведь ты правда можешь себе это позволить, – повторяет Бероника вкрадчивым голосом. – А Феликс требует гораздо больше с остальных баров, которые он защищает.

– Почему я вообще должна ему платить? Человеку, который только и делал, что обижал и унижал меня? Который продолжает угрожать моему ребенку?

– Как будто в том, что было, есть что-то личное. – Виктория пожимает плечами. – Все хозяева имеют своих рабов. И что? Теперь тебя имеет мужик побогаче. Езжай и наслаждайся им в Риме. Ты должна быть благодарна за то, что Феликс отпустил тебя в новую жизнь.

– Благодарна? – Амара неверяще смотрит на Викторию, от потрясения забыв про гнев.

– Да, благодарна, – выплевывает Виктория. – Посмотри на себя и посмотри на нас. Ты ведь гребаная богачка? Почему тебе всё, а нам ничего? Ты ничем не лучше нас. А тебе даже не приходится больше работать! Феликс почти ничего у тебя не просит, но ты отказываешь нам даже в этом.

Все слои респектабельности, которыми Амара так тщательно окутывала себя, словно тканью дорогих нарядов, внезапно спадают. Она снова в «Волчьем логове» и приходит в ярость от любой попытки загнать ее в рамки.

– Даже не смей винить меня в этом, – шипит она, схватив Викторию за плечи. – Я рисковала всем, чтобы освободить тебя, дала тебе все возможные шансы. А ты предала меня. Если ты сейчас в дерьме, в этом нет ничьей вины, кроме твоей собственной.

Бероника снова встает между ними, вынуждая Амару отступить:

– Ради всего святого, люди смотрят!

Амара оглядывается по сторонам. Горожане действительно обходят их стороной, недовольно морща носы. Задыхаясь от ярости, Амара едва сдерживается, чтобы не накричать и на них. Она чувствует, как кто-то берет ее за руку. Это Бероника. Амара удивленно смотрит на их переплетенные пальцы, и от этого зрелища гнев вдруг стихает. Этот жест напоминает об их былой близости.

– Я знаю, как тебе тяжело, – говорит Бероника. – Я знаю, что Виктория была стервой. – Амара фыркает от такого преуменьшения, но Бероника продолжает: – Но ведь все мы когда-то любили друг друга, не так ли? Я возненавидела тебя за то, что ты купила Викторию, а не меня. Я все еще любила тебя. И ты знаешь Феликса. Он никогда не остановится. Но теперь дело просто в гордости. Феликс никогда не погубит тебя, Амара, он не настолько глуп. Неужели, по-твоему, он не понимает, что это станет и его концом? Просто позволь ему сохранить гордость: пусть воображает, что у него есть власть над тобой. Заплати ему деньги за защиту – и он не станет больше вредить. – Бероника принимает молчание Амары за согласие и крепче сжимает ее руку. – Ты знаешь, что победила. Феликс тоже это знает. Он просто не может это принять. И я прошу тебя сделать это не ради него и даже не ради нее. – Она кивком указывает на Викторию. – Но разве ты не можешь пойти на это ради меня? У меня тоже есть дети. Девочка и мальчик. Я просто хочу спокойной жизни для своей семьи. Это все, о чем я когда-либо мечтала.

– У тебя есть дети?

Бероника колеблется с ответом на вопрос Амары, похоже опасаясь, что показала свою слабость врагу. Ее очевидный страх задевает Амару больше, чем все, что Бероника могла бы сказать.

– Я рада за вас с Галлием, – быстро произносит Амара. – Дети – истинная ценность. Я просто хочу, чтобы Феликс оставил моего ребенка в покое. Я не желаю зла ничьей семье.

– Я понимаю, – с облегчением вздыхает Бероника. – Но ты же догадываешься, что Феликс не отступит – он никогда не отказывается от своих решений. Так, может, ты просто уступишь нам? Ты заплатишь ему, чтобы успокоить его гордость, – и ничья семья не пострадает.

– Как я могу быть уверена, что он не станет вредить мне?

– Он не станет. Я обещаю тебе, что не станет.

Амара поворачивается к Виктории. На нее больно смотреть. Было время, когда лицо Виктории, теперь искаженное подозрительностью и злобой, было одним из самых любимых для Амары, когда сила и жизнелюбие Виктории помогали им всем выживать в борделе. Воспоминания нахлынули на Амару: Виктория смеется, в ее голосе звенит вызов; Виктория справляется с клиентом, которого остальные слишком боятся; Виктория обнимает Дидону; Виктория убивает человека, пытающегося лишить Амару жизни; Виктория терпит побои Феликса, хозяина, которого она не переставала любить, что бы он ни делал. Амара помнит выражение радости на лице Виктории, когда она впервые переступила порог дома с золотой дверью, и боль в ее глазах, когда она уходила. Амара знает, что эта женщина больше не ее подруга. И все же ей не терпится задать вопрос, который мучает ее с тех пор, как Феликс взялся ее шантажировать:

– Зачем?

– Что зачем? – огрызается Виктория, хотя они обе понимают, что имеет в виду Амара.

– Я поняла, почему ты вернулась к Феликсу, хотя и не смогла простить тебя. Но рассказать ему о Филосе. Подвергнуть моего ребенка риску. Зачем так поступать со мной?

Амара видит стыд в глазах Виктории, и на мгновение ей кажется, что вот-вот прозвучит ответ, который облегчит сокрушительный груз ненависти между ними. Возможно, Виктория скажет, что Феликс выбил этот секрет из нее, или даже заявит, что ревновала, а может, боялась. Амара хочет, чтобы та просто признала всю чудовищность своего предательства. Виктория отворачивается:

– Он мой муж.

Бероника раздраженно восклицает:

– Неужели ты не можешь сказать ей ничего, кроме этого?

– Это уже неважно. – Амара, отвернувшись от Виктории, обращается только к Беронике: – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить тебя, Галлия и ваших детей. Обещаю. Но если Феликс начнет наседать на меня еще сильнее, я буду вынуждена ответить, так что проследи, чтобы его жена держала его в узде.

Амара наклоняется обнять Беронику, ненадолго прижав к себе старую