Святая покровительница лжецов - Энн Пэтчетт

галстуке, явно довольный ролью зрителя при очередном скандале – какое-никакое, а развлечение. – Чаще всего, когда к нам приходит такая барышня, ее папаша целится в несчастного парнишку из дробовика. Но вы, мистер, не парнишка. Вы сами могли бы быть ее папашей.

Сон опустил на плечо мужчины руку. Эта рука без слов говорила: помни, какой ты маленький и как легко в случае чего… Короче, не суй свой нос куда не надо.

– Мне надо позвать жену и сына, они будут свидетелями. – Судья начал крутить диск телефона. – Наш дом всего в квартале отсюда. Я предупредил, что вы приедете. Они тоже вас ждут.

Судья позвонил жене. Мы ждали их, удобно устроившись на стульях. Они пришли – низенькая пухлая женщина с тугими завитками волос и высокий, худой, довольно симпатичный парень, совсем не похожий на родителей. Мне стало любопытно: может, восемнадцать лет назад они взяли его в «Святой Елизавете»?

– А теперь займите свои места. – Судья велел нам встать напротив его стола.

Мы с Соном стояли рядом; жена судьи возле меня, его сын – возле Сона. Они не проявляли никакого энтузиазма. Им надоела процедура регистрации брака, они и раньше видели ее много раз. Женщина дергала торчащую из платья нитку, которая все тянулась и тянулась. В конце концов она оторвала ее и бросила на пол. Она изо всех сил старалась не смотреть на мою одежду, точнее, на одежду Сона. Я сунула под свитер руку, чтобы поддержать длинные кальсоны, выцветшие после многочисленных стирок и слегка поистрепавшиеся по швам. Судья открыл книгу и начал быстро читать. Я помнила эти слова. «Стали единым целым», «в любви и преданности», «в болезни и в здравии», «покуда смерть не разлучит нас». Я уже произносила их раньше и сейчас спросила себя, не произносил ли их и Сон. Потом судья спросил, как меня зовут, чтобы он мог задать вопрос: «Готов ли ты, Уилсон Эббот, взять в жены…» Я ответила: «Марта Роуз Клинтон». Сон удивился. Он никогда не слышал моего полного имени, а сам из деликатности не спрашивал. Я подумала, не назвать ли свою девичью фамилию, Слоун, но я уже привыкла быть Клинтон. Существовали люди, знавшие меня под этой фамилией, а постоянство – одна из важнейших составляющих лжи.

Когда процедура завершилась, судья занялся бумагами, а его жена и сын пожелали нам спокойной ночи и счастья и пожали руки.

– Прекрасная свадьба, – сказала мне жена судьи. – Самая красивая из всех, на каких я побывала в последнее время.

Ее голос звучал как магнитофонная запись, а добрые слова входили в пакет оплаченных услуг. Они должны были оставить у нас приятное послевкусие, чтобы перед следующей женитьбой каждый из нас вспомнил о нем и вернулся именно сюда. Парень вежливо улыбнулся, но промолчал. Затем они оба ушли.

– Мне нужны ваши свидетельства о рождении, – сказал судья.

Сон достал из бумажника свое и развернул. У меня свидетельства не было.

– У вас нет свидетельства? – переспросил судья. – Тогда зачем мы вообще всем этим занимались? Нет документа – нет брака. Все проще простого.

– Она из Калифорнии, – попытался объяснить Сон.

– А мне какая разница? Да хоть из Франции. В этом штате, чтобы выйти замуж или жениться, необходимо свидетельство о рождении.

Сон вздохнул, потянулся за бумажником и выложил на стол пять десятидолларовых банкнот. Судья дотронулся до них пальцем.

– Плюс стоимость услуги. Двенадцать долларов.

Сон отсчитал еще двенадцать долларов, пятерку и семь бумажек по одному доллару и спрятал бумажник в карман. Судья показал нам, где вписать наши фамилии, и поставил на документе эффектный росчерк.

– Готово, – объявил он. – Вы муж и жена.

Мы с Соном стояли на улице под падающим снегом и целую минуту смотрели друг на друга.

– Ну вот, – сказал он.

– Угу, – сказала я.

На обратном пути мы тоже в основном молчали.

– Марта – красивое имя, – наконец произнес он.

– Я никогда им не пользуюсь, – возразила я.

– Мою сестру звали Мартой.

Может, следовало бы расспросить его о братьях и сестрах, о семье, о том, откуда он, но это заняло бы слишком много времени. Я прижалась лбом к стеклу. Мимо меня пролетал погруженный во тьму белый мир.

– Ладно, – проронил он, когда мы подъехали ко входу в «Святую Елизавету», – завтра увидимся. За ужином уж точно.

– Ты о чем? – спросила я.

– Ну, тебе же пора ложиться? Уже поздно.

– Я пойду домой с тобой.

– Прямо сегодня вечером?

– Ты женился на мне, Сон. Полагаю, так все обычно и происходит. Если, конечно, ты не против.

– Нет-нет. – Он смущенно потер шею. – Поступай, как считаешь нужным. То есть я имею в виду, что буду рад, если ты пойдешь со мной. Это и твой дом. Если честно, я боялся, что ты не захочешь, чтобы другие узнали.

– Мы не сделали ничего плохого. К тому же рано или поздно они все равно узнают.

– Верно, – подтвердил он. – Ты права.

– Мне, пожалуй, надо рассказать все Энджи.

– Я подожду тебя.

– Иди домой, – велела я. – Я ненадолго. Приду позже.

– Я подожду тебя на кухне, – предложил он, и мы через разные двери вошли в отель «Луиза».

Энджи в нашей комнате спала. Интересно, подумала я, она так рано легла или проспала весь день? Я села на край кровати и смотрела на ее хорошенькое личико. Во сне Энджи походила на ребенка. У нее едва ли не на лбу было написано, что ей снится.

– Привет. – Я дотронулась до ее волос.

Она открыла глаза, поморгала и улыбнулась.

– Ну я и переволновалась, когда ты ушла, – прошептала она.

– Со мной все в порядке.

– Сон вроде нашел тебя посреди леса, в метель. Ты что, рехнулась?

– Чуть-чуть.

– Я тоже, – шепнула она. – Заперлась в ванной, сидела, плакала и не могла остановиться. Представляешь? Вообще не могла остановиться. Даже захотелось выпрыгнуть в окно.

– Энджи.

– Что?

– Я теперь замужняя женщина. Сегодня вечером я вышла замуж.

– Ври больше. – Она приподнялась на локте.

– Нет, я правда вышла замуж. – Я погладила ее по щеке, и мне вдруг захотелось, чтобы она была моей сестрой, чтобы мы были связаны кровью. – За Сона.

– Ты шутишь?

– Нет, не шучу.

– Зачем, Роуз? – изумилась она.

– Чтобы сохранить ребенка. Как бы я этого добилась, если бы осталась одна? Но раз я вышла замуж за Сона, то могу жить здесь. А это не самое плохое место, чтобы растить дочь.

Энджи вытаращилась на меня. Она окончательно проснулась.

– Я тебе завидую, – заявила она. – Я очень за тебя рада. Почему на твоем месте не оказалась я? – Она опустила глаза