Святая покровительница лжецов - Энн Пэтчетт

на живот и потыкала в него пальцем. – Но все-таки это как-то неправильно. Разве так выходят замуж? Это безумие. Ты сделала это из-за Беатрис, а не потому, что любишь его. Но я бы тоже так поступила. – Она посмотрела на меня, ожидая, что я ее поддержу. – Если бы это я пошла на улицу и он меня нашел, то его женой стала бы я.

– Конечно, – сказала я и после короткого молчания добавила: – Я сегодня перееду. Лучше сразу, пока не передумала.

– Он твой муж, – кивнула она. – По-моему, вместе вы со всем справитесь.

Мы долго глядели друг на друга. Я переберусь в маленький домик всего в четверти мили отсюда и буду по-прежнему каждый день проводить в «Святой Елизавете». В любом случае скоро мы разлучимся, сразу после рождения детей. Я все это знала, но никак не могла от нее уйти и продолжала сидеть. Она подвинулась и легла на спину.

– Иди сюда, – предложила она.

Я вытянулась рядом с ней. Животы мешали нам повернуться друг к другу лицом, но мы были вдвоем, и обе, держась за руки, смотрели на темный потолок.

– У тебя все будет хорошо, – сказала она. – И даже прекрасно.

– У тебя тоже, – ответила я.

– Но лучше бы ты не уходила. Лучше бы мы остались вместе.

Вскоре она притворилась спящей, но я знала, что она не спит. Я встала и взяла кое-какие вещи – чистое платье, зубную щетку, немного белья. Остальное заберу потом. Когда я уходила, ни одна из нас не вымолвила ни слова.

Сон был на кухне с сестрой Эванджелиной и что-то ел. Сестра бросилась ко мне.

– Именно так все и должно быть! – воскликнула она. – Я миллион раз хотела тебе сказать, но молчала. – Она хлопнула в ладоши. – Я долго хранила эту тайну. Я счастлива, Роузи. Никогда не была такой счастливой. Какой великий день! Утром я приняла двоих деток, а вечером моя лучшая девушка вышла замуж. Другого такого необыкновенного дня не было и больше не будет.

– Вы знали?

– Конечно знала. – Она замахала рукой, рассеивая мои сомнения. – Конечно же я знала. Мне многое открыто.

– Не только про младенцев?

– Я про это у себя в дневнике написала. В ту неделю, когда ты пришла работать на кухне, я сказала себе: «Роуз выйдет замуж за Сона, голову даю на отсечение». Почему я так решила? Не спрашивай, не отвечу. Ведь вы тогда друг друга почти не знали. Но не зря же я уронила свои четки рядом с плитой. Мои четки! Вот до чего я была уверена!

– Не говорите мне про это.

– В этом твоя проблема, Роузи, ты никогда не хочешь знать. Здесь много чего происходит, а ты от всего отворачиваешься, пока на тебя что-нибудь не свалится.

Сон сидел за столом и улыбался. Ему было все равно, как это получилось, главное, что получилось. Я устала.

– Ладно, идите, – распорядилась сестра и легонько подтолкнула меня к Сону. – Встретимся утром, если вам завтра захочется поработать. У вас сегодня большой день. Может, надумаете завтра взять выходной.

– Я, наверное, действительно отдохну. – Я поцеловала ее и пожелала спокойной ночи, сердясь на нее за то, что ей все обо мне известно.

Потом мы с Соном пошли домой.

Дом выглядел иначе, чем пять часов назад. Теперь это был мой дом, по крайней мере частично. Я осмотрелась.

– Ты католик? – спросила я.

– Нет. – Он пожал плечами. – Я в этом смысле никто. А это имеет значение?

– Нет. Мне просто любопытно.

Мы сняли пальто и постояли возле остывшего камина.

– Я могу разжечь огонь, – предложил он.

– По-моему, нам пора ложиться.

– Конечно, – согласился он. – Ты устала. Занимай спальню, а я устроюсь здесь. Я все равно постоянно тут засыпаю.

– Я понимаю, что я не великое сокровище, – сказала я. – Но ты все же начинай привыкать к тому, что мы спим вместе. Мы ведь поженились. И у нас всего одна спальня.

Сон опять, уже в сотый раз за сегодняшний вечер, удивился.

– Что ты, Роуз! Боже милостивый, да ты самое большое в мире сокровище. – Он подошел и положил ладонь на мое лицо; основание его кисти касалось моего подбородка, а пальцы охватывали макушку.

А потом он поцеловал меня. Совсем легонько. Поцеловал сбоку мой нос, а затем губы. И снова губы.

Мы пошли в спальню, и я разделась. Я не стану стесняться, убеждала я себя. Он женился на теле, и он должен его увидеть. Мы выключили лампу, но благодаря свету луны, отражающемуся от снега, в комнате было почти светло.

– Посмотри на себя, – прошептал он. – Посмотри, какая ты красивая.

– Я не красивая, – возразила я.

– Ничего ты не понимаешь.

Я забралась под простыню, не грациозно и не сексуально, и прижалась спиной к стенке. Хорошо, что это была двуспальная кровать. Сон снял комбинезон и сел рядом со мной в рубашке и подштанниках.

– Ты тоже можешь начинать к этому привыкать, – заметил он.

– Понадобится время.

– Ничего такого не будет. По крайней мере, в ближайшем будущем. Спи рядом со мной, и ладно.

Я дотронулась до его спины. Дерево, стена, целый город.

Он разделся и лег рядом со мной. Я увидела у него на руке не то родимое пятно, не то шрам, и наклонилась, чтобы получше разглядеть. Это была татуировка. Пучок листьев, а под ним – надпись зелеными буквами: «Сесилия».

– Кто это, Сесилия? – спросила я.

– Человек, которого я знал много лет назад.

– Наверное, ты любил ее, раз написал ее имя на руке.

– Я считал, что люблю.

– Не говори так, – тихо сказала я. – Не переделывай свое прошлое ради меня. На твоей руке ее имя. – Я провела пальцами по каждой букве, вверх-вниз, вверх-вниз, и почувствовала, как он напрягся. – Это значит, что ты ее любил.

– Хорошо, – согласился он.

Мы довольно долго молчали.

– Все будет как надо, – сказал он наконец. – Мы правильно поступили.

– Да, – подтвердила я.

– И это будет хорошо для ребенка.

– Да.

– Как ты собираешься ее назвать? Раз ты знаешь, что это девочка, ты наверняка уже выбрала имя.

– Нет. Зачем? Я ведь была уверена, что отдам ее. Не хотела придумывать имя. Боялась, что так будет еще хуже.

– Но ты же наверняка думала об этом, даже если не хотела.

– Нет, не думала.

– Ну а теперь?

Я довольно долго молчала.

– Сесилия, – произнесла я в конце концов. – Я назову ее Сесилией.

– Нет, – возразил он.

– Идеальный вариант. Мы скажем ей, что ты набил ее имя в день, когда она родилась, что ты так сильно ее полюбил, что тут же пошел в тату-салон и написал на руке ее