Пацаны. Казанская юность - Петр Юрьевич Муратов

Требовалась новая сфера деятельности, возможно, никак не связанная с музицированием. И тут на сцену жизни выходит его тетя, младшая сестра матери, Земфира Мухтаровна. Напомню, она, как и мать Форина, закончила консерваторию, потом, увлекшись хореографией, много лет танцевала в балете на льду. Это, к сожалению, имело печальные последствия, ибо детей у них с мужем, дядей Рашидом, не было, поэтому к Фариду тетя Земфира относилась по-матерински. О-о, более энергичной, общительной и активной женщины я в своей жизни не встречал! Не женщина – огонь! Она была полной противоположностью своей средней сестре, матери Форина. Он рассказывал: мама-де может общаться с ней не более двадцати минут, потом у нее всегда поднимается давление.

И вот, в новые времена, тетя Земфира задумала грандиозный проект – создание частного хореологического центра «Адам». Масштабы Казани ее не удовлетворяли, поэтому она разменяла свою трешку в элитном доме на Школьном переулке на простенькую двушку в Москве, на Стремянном переулке, что рядом с Павелецким вокзалом. Нашла спонсоров, сняла какие-то площади – и, пока суть да дело, занялась банальной коммерцией под столь необычной вывеской. Но тете Земфире требовался помощник, неприкаянный племянник казался ей идеальной кандидатурой. Она увлекла его рассказами о радужных перспективах, новых возможностях, московской богемной жизни, и Форин зажегся идеей, к тому же он практически ничего не терял. Мой друг стал исполнять функции ее секретаря, ассистента и личного шофера. Дядя Рашид для этого не годился, он был старше супруги и успел устать от жизни. Да и ужиться с такой бурлящей женщиной мог только он, флегматичный интроверт; ритм жизни в Москве, да еще в центре, недалеко от вокзала, его утомлял. Дядя Рашид был технарем до мозга костей, я вообще не понимаю, зачем он переехал в столицу, но такой властной, деятельной супруге попробуй не подчиниться!

Я тогда часто бывал в командировках в Москве, поэтому регулярно к ним заходил. Тетя Земфира, фонтанируя жизнерадостностью и позитивом, могла часами увлеченно говорить о своих делах и планах – я таких людей называю «клиническими оптимистами». Форин ей активно поддакивал – она всё же сумела поднять его жизненный тонус. Лишь дядя Рашид, молча потягивая чаёк, смотрел на нас грустными, усталыми глазами; единственной отрадой в его жизни был белый королевский пудель по кличке Арто.

Но и Форина тетя Земфира частенько выводила из себя своей чрезмерной активностью, взбалмошностью и некоторой присущей такому типу людей неорганизованностью. Они постоянно лаялись, и регулярно, где-то раз в два месяца, Форин, очередной раз вдрызг разругавшись и торжественно дав зарок дел с ней больше не иметь, сбегал в Казань. Через неделю она приезжала за ним и, сгребя в охапку, увозила обратно в Москву – Форин, стоит честно признать, не особо сопротивлялся.

Что-то они, конечно, куплей-продажей зарабатывали, но никак не срасталось с главным – с собственно открытием хореологического центра «Адам». Хотя Адам появился в лице какого-то темного мужичка азиатской внешности под этим именем. Он что-то напел тете о своих бизнес-планах, увлек совместным проектом, а его имя – Адам – воспринялось ею добрым знаком, в результате она назначила его своим заместителем. Однажды я, он и Форин сидели втроем в ресторане, я тайком его внимательно изучал: «Что-то не то, – думаю, что-то не то…» Но решил, что им видней. Через месяц этот тип, с таким знаковым для тети именем «первочеловека», их хорошо кинул на деньги.

Не сказать, что тетя Земфира не обладала предпринимательской жилкой и «чуйкой», но, со слов Форина, эти качества удивительнейшим образом сочетались в ней с излишней доверчивостью и какой-то глубинной верой в человеческую порядочность, что было решительно неприемлемо, я б сказал, противоестественно для «лихих девяностых». Не стану утверждать, что порядочность и честность в ту пору полностью исчезли в людях как явление, однако в определенных сферах деятельности про них следовало бы забыть, особенно вращаясь в Москве.

Со временем, немного окрепнув финансово, «хореологический центр» нанял коммерческого директора, менеджера и шофера, поэтому у Форина появилось свободное время, он решил попутно попробовать себя в чем-то новеньком. Немного поупражнялся в риелторстве, но безуспешно. Чтоб не напрягать клиентов своим именем-отчеством, представлялся им «Фёдором Романовичем», мы одно время его так и звали.

Иногда «Фёдор Романыч» для души играл на флейте на Арбате (инструмент он прихватил с собой в Москву для поддержания формы), имея попутно неплохие сборы. Музицирующий люд лабал там не только ради «халтуры»: Арбат слыл своего рода «биржей труда», на уличных музыкантов приходили смотреть потенциальные работодатели невысокого уровня – из разных клубов, студий, кабаков, ресторанов, ведь интернет тогда еще только зарождался. И однажды к Форину подошел впечатлённый его игрой молодой гитарист-испанист, он искал именно флейтиста. Его женой была профессиональная танцовщица фламенко, у них имелась предварительная договоренность с одним рестораном испанской кухни, необходимо было срочно организовать небольшой коллектив для работы.

Предложение Форина заинтересовало – новое трио так и назвали «Фламенко». Быстро сыгравшись и сдружившись, они заключили договор с рестораном, успешно поработав там всё лето. Режим работы подходил Форину: днем он помогал тете, вечером играл испанские наигрыши в ресторане, одновременно увлекшись испанской культурой. Гонорары от ресторана выплачивались весьма солидные, еще и довольные посетители хорошо накидывали, особенно благодарные щедрые испанцы – то лето было самым «сенокосным» в жизни Форина.

Тем же летом Фарид заимел подругу, поспешив показать мне ее при первой же возможности – знакомство происходило, помнится, в кафе «У Никитских ворот». Ничего не скажу: девчонка красивая, высокая, статная, интересней Любочки; один недостаток – москвичка. Завершив работу по договору в ресторане и договорившись с тетей об отпуске, втрескавшийся по уши Форин поехал осенью с новой подругой отдохнуть в Испанию, успешно спустив там всё заработанное за лето. Вскоре после возвращения с испанских каникул подругу у Форина отбил какой-то новый, башлёвый ухажёр. Выяснилось, что у нее имелся еще один, более существенный недостаток, название которого начинается со второй буквы алфавита.

Но вот однажды рисковая тетушка встряла в какую-то финансовую авантюру. Деталей мне Форин не раскрывал, но на деньги многострадальный центр «Адам» попал большие; на них серьёзно наехали «кредиторы». Быстро разменяв двушку на две комнаты, тетя Земфира скрылась в Самарканде, где во время войны девчонкой находилась в эвакуации вместе с матерью и сестрами, и у нее имелась там масса знакомых. Дядя Рашид был не при делах: он попросил уединения в одной из