Обычай страны - Эдит Уортон

– Вам есть что надеть на голову? Эта кружевная штука сойдет? Ну тогда идемте. – Он протолкнул ее через вращающиеся двери и уже на улице, смеясь, добавил: – Вы ведь не боитесь, что вас увидят со мной? В это время бояться нечего – Ральф все еще болтается в метро.

Стояли безумно холодные зимние сумерки. Пока они мчались по Центральному парку и разгонялись перед полетом на север по погружавшемуся в темноту бульвару, Ундина чувствовала прилив той особенной радости, что охватывает все тело, смывает все сомнения и заставляет память замолчать. Сомнения и правда были несерьезные, но Ральф не любил, когда она проводила слишком много времени с Ван Дегеном, а она привыкла добиваться своего, поднимая при этом как можно меньше «шума». Более того, она понимала, что не стоит выглядеть слишком доступной в глазах мужчины вроде Питера. Ее нетерпеливое желание удовольствий удерживалось инстинктивной привычкой выжидать и осторожничать, напоминавшей терпеливое мастерство, с которым ее отец избавлялся от «плохой» недвижимости в годы борьбы за чистую воду. Но порой юность брала верх – она не могла всегда противиться удовольствию. К тому же Ундине казалось забавным, что о ней «говорили» в одной связке с Питером Ван Дегеном, известным тем, что его не интересовали «приличные женщины». Ей нравилось думать, что она оказывает на такого мужчину хорошее влияние; это делало ее благородной в собственных глазах.

Однако пока авто летело сквозь ледяные сумерки, вслед летели и всяческие треволнения. Ундина никак не могла избавиться от мыслей о бесполезном бальном платье – символе очередных стесняющих расходов, о которых она не смела рассказать Ральфу. Ван Деген услышал ее вздох и наклонился, снизив скорость.

– В чем дело? Что-то не так?

Его тон вдруг навел ее на мысль, что она может ему довериться, и хотя для начала она шепотом сообщила, что все хорошо, в ее голосе прозвучал явный намек на желание не уходить от этой темы. Невероятная обходительность Ван Дегена подтвердила ее правоту и доказала: она не зря следует собственному инстинкту, вместо того чтобы внимать советам здравомыслия. До сих пор она ни разу не заходила дальше смутных намеков на материальные «стеснения» – хотя, казалось бы, как можно их скрыть, коль скоро живешь на Вест-Энд-авеню! Но теперь, когда он вырвал у нее признание в серьезной обеспокоенности положением дел, она почувствовала, что к бедняге Питеру в целом относятся несправедливо. Он не слишком безрассуден, но и не слишком осторожен (хотя поговаривали, что он «не склонен к широким жестам»); Ван Деген лишь по-братски посмеялся над терзавшими ее мыслями о бальном платье, заверил, что лично устроит ей бал, лишь бы увидеть ее в этом наряде, и добавил:

– Да к черту счета – пары тысчонок хватит?

Его тон подтверждал, какая на самом деле мелочь – деньги, особенно для тех, кто смотрел на жизнь шире.

Все произошло так быстро и легко, что за несколько минут она успокоилась, и когда он спросил:

– Ну что, теперь получше? – она кивнула и снова стала просто наслаждаться поездкой.

Спокойствие, сказала она себе, – вот и все, что нужно ей для счастья. Именно этого Ральф никогда ей не давал! При мысли о муже в памяти всплыло его хмурое лицо с резкими морщинами на лбу, появлявшимися от забот. Надо же было ему возникнуть в эту минуту! Как будто специально ей докучает! Она попыталась прогнать неприятные мысли, но лицо мужа вдруг сменилось странной маленькой копией, и Ундина вскрикнула от резкого укола стыда:

– Боже! У мальчика сегодня день рождения – я должна была отвезти его к бабушке. Она собиралась заказать торт, и Ральф должен был приехать. Так и знала: я что-то забыла!

XV

В гостиной Дагонетов горели лампы, и миссис Фэйрфорд, в который раз нетерпеливо пройдясь по комнате, отдернула штору из потертого шелка и вгляделась в темноту площади. Потом вернулась к камину, где стоял, прислонившись к белой мраморной каминной полке между двумя строгими кариатидами, Чарльз Боуэн.

– Ее не видно. Она просто забыла.

Боуэн сверил свои часы с высокими часами в стиле ампир.

– Уже шесть. Почему бы не телефонировать еще раз? Должно быть, это ошибка. Возможно, она знает, что Ральф прибудет позже.

Лора рассмеялась.

– Я не замечала, чтобы она так уж внимательно следила за передвижениями Ральфа. Я только что звонила, и прислуга сказала, что ее нет с двух часов. Няня ждала до половины пятого, не желая выезжать без разрешения, а теперь для Пола уже слишком поздно.

Она отошла в дальний конец комнаты, где сквозь приоткрытые двери в блестящей столешнице из красного дерева отражался украшенный цветами торт, на вершине которого догорали две свечки.

– Погасите их, пожалуйста, – обратилась она к кому-то в глубине комнаты; затем, закрыв двери, повернулась к Боуэну.

– Как же неудачно! Дедушка отказался от поездки, мама отменила встречу в больнице, из-за чего на нее накинулся весь комитет. А Хенли! Я даже заставила Хенли пропустить игру в бридж! Он сбежал незадолго до вашего прихода. Ундина обещала привезти мальчика в четыре. И это далеко не первый раз: она постоянно нарушает договоренности.

– У нее их так много, что какие-то неизбежно будут нарушены.

– Ей следует быть более разборчивой! Теперь, когда Ральф допоздна занят на работе, с ее стороны жестоко куда-то таскать его каждый вечер. Недавно он сказал, что уже целый месяц не ужинал дома. Похоже, Ундина не замечает, как много он работает.

Боуэн задумчиво рассматривал догорающий огонь в камине.

– Нет… Но с чего ей это замечать?

– С чего? Чарльз, ну в самом деле!..

– С чего ей это замечать, если она ничего об этом не знает?

– Она может ничего не знать о сути его работы, но должна понимать, что именно ее неумеренные траты вынудили его за нее взяться. – Миссис Фэйрфорд с упреком посмотрела на Боуэна. – Можно подумать, будто вы на ее стороне!

– А что, уже пора принимать чью-то сторону? Я бы хотел быть беспристрастным. Я бы хотел взглянуть на проблему американских браков в целом.

Миссис Фэйрфорд со вздохом опустилась в кресло.

– В таком случае вам лучше поторопиться! Большинство браков распадаются слишком быстро, не успеваешь их классифицировать.

– Вынужден признать, для этого требуется активный ум. Но слабое место почти всегда одно и то же, так что со временем понимаешь, на что обращать внимание.

– Что вы называете слабым местом?