В страну мрака. Крещение огнём - Владимир Владимирович Личутин

земля, но достать сил не хватило… Тогда дух прибавил ему силы и вынес гагара землю на себе. А Дух взял ту землю, размутовил и дунул по всему свету. Где упало больше, там стали горы, курганы, где меньше – суша, а море морем осталось».

Это священное писание по-русскоустьински. Четыреста лет его передавали из уст в уста, что-то забыли, что-то добавили.

Ещё рассказывал Шахов, как гагара стал строить престол выше, чем у Духа, и пришли к гагаре апостолы с предупреждением. Гагара их не послушал. И тогда сдунул Дух гагарин престол в море и сказал: «Будь ты Сатанаил!»

Шахов живет в Лабазном – это самая дальняя русская землица на Индигирке. От неё 30 километров до океана. Шахов поселился в Лабазном в 1940 году, когда было ему 15 лет. И с тех пор проживает там один.

…Всего в протоках Индигирки (Собачьей реки) 29 заимок и на каждой свой философ. Если заменить моторку на лодку-ветку, то заимка Шахова будет выглядеть древней (досюльной), как в давние века: юрта, лабаз для хранения сетей и грузил из мамонтовых бивней и несколько шалашей из бревен. Дрова на вес золота. Река приносит плавник с верховьев Индигирки и её притоков. Если заболеешь вдруг, то ложись и помирай от стужи.

Юрта (балаган) – жилище русских. Это полуземлянка, тесная и душная, окна не открываются, топится по-черному, и дым от каменки, что стоит в углу, уходит в продух в крыше. Изба срублена из бревен, поставленных вертикально по-юкагирски, сверху покрыта дерном, а щели в стенах обмазаны глиной. Вместо стекол на лето вставляют налимью кожу, а в зиму – толстую пластину льда. За день лед подтаивает и накипь сдирают скребком.

«Иннокентий Иванович, а вам тишина не мешает?»

«А здесь не тихо. Здесь ветер с океана дует».

«А тоска?»

«Тоска – это смерть. Если затоскуешь, тут же помрешь. Сейчас промысловый сезон прошел, а то баял бы я тут с вами. У нас пословица есть: «При худе худо, а без худа гаже того».

* * *

Каким-то чудом эта окраинная земля на Индигирке для горстки пришлых людей с Мезенской волости в семнадцатом веке стала родиной. Какими путями двигались они в устье Собачьей реки, – этого, пожалуй, никогда не открыть даже самому проницательному уму.

В эти же годы юкагиры, сошедшие с Алтая, уже освоились на Собачьей реке, посчитали эту привольную землю своею, а бывшие хозяева, оставившие в память по себе лишь названия великих рек и подземные города, ушли неведомо куда, как бы пропали, растворились в воздухе. Племен было множество и над каждым родом стояли свой «князец» и шаман, и когда заявились первые русские и потребовали подать (от соболя до пяти с каждого «иноземца»), князьцам выслушивать эти требования «белолицых» было невыносимо, и юкагиры скоро сплотились в конфедерацию, чтобы сохранить за собою Индигирку. И принялись строить остроги по примеру русских. Те и другие считали себе старожильцами, коренными жителями этих мест, которые даровал им Бог. Подать была невеликой (ничтожной), ибо «слабый в носке» соболий мех у юкагиров не шел в цене, его использовали женщины на «подтирку», шили детям тапочки, и не стоял ни в какое сравнение с собачьей шкурой, оленьей и лосиной. Потому за соболем не охотились, брали того зверька, что случайно попадал в западню… Соболя не стоили того, чтобы затеивать войны и проливать кровь. Но шаманы понимали, что поступись хотя бы малой долей свободы – и «белолицые» скоро превратят вольный народ в своих работников, как то и случилось на Алтае, отчего юкагиры пустились от скифов искать свободных земель… И пришлось казакам ясачить множество непокорного народу и забирать под цареву руку. Угодили под подать юкагиры: коромои, онойди, омобенцы, алайи, янга, шоромба, омока, когимцы, тунгусы-ламутки, годниканы, западные чукчи, якуты ленские и якуты ланские.

Первым пришел на Собачью реку с Нижней Лены служилый Иван Ребров в 1638 году. Был он крестьянского роду с Печеры и деревня его значилась за Мезенской волостью. Будучи на Яне, Ребров в начале 1638 года подал челобитье для похода на новую землицу: «Иттить по морю на новую стороннюю Индигирскую реку к Собачья тож, для прииску новых землиц и для приводу под государеву высокую руку новых неясачных иноземцев и получил от Перфильева утверждение. Со служилыми и вольными промышленными людьми в том же году отправился из устья Яны на Индигирку».

Замысел был рисковый; поставить зимовье с острожком в самом центре земли юкагиров. Ребров срубил острожек на землях Олюбенцев (в будущем из него выросло Русское Устье), оттуда двинулся вверх по реке в угодья Янгинцев, потом на приток Юнгонду, где кочевал верховный вождь Янга Уенда и там поставил Уендинское зимовье. Захватили у янгов аманатов и стали собирать дань. Уендинское зимовье Ребров зарубил основательно: поставил жилую избу с комнатой для аманата, пленного князьца, и отдельно амбар для ясака. Обнес зимовье бревенчатой стеною и по внутренней стороне пристроил примост для воинской стражи, если юкагиры полезут на штурм (что позднее и случилось). Ребров потерпел от юкагиров тяжелое поражение и был вынужден отступить из земли Янга, уничтожив стену Уиндинского зимовья, чтобы юкагиры не воспользовались ею в будущем. Но в устье Индигирки Ребров удержал острожек. В это время и явился пятидесятник Посник Иванов по прозвищу Губарь (мезенец) в землю шоромба с конным отрядом в 30 казаков. Проводниками были юкагиры Клемен и Онойды.

Посник Иванов Губарь – первооткрыватель Индигирки и народа «чухча» (мезенец), он по всей Сибири оставил вечные исторические следы. В 1634 году основал Вилюйск, позднее Верхоянск и Зашиверск. В 1637 году первым перевалил через хребты Верхоянский и Черского, открыл Индигирку.

Он пришел с Яны сухим путем через горы, дорога заняла четыре недели. Сначала от Тоустаха через неясычных ламутов на Верхнюю Индигирку, потом спустился до народа «Шоромба» и стал станом на берегу Собачьей реки, где его юкагиры и не ждали.

«В 1637 году он, Постничко с товарищи с 27 человеки пошел коньми с Янги реки вверх по Толстаку реке в Юкагирскую землицу на Индигирскую реку. И шол, государь, по Толстаку реке в Юкагирскую землицу через хребты до Индигирские вершины многими неясачными тунгускими ламутками до Индигирской реки, а потом вниз до Юкагирской землицы четыре недели».

И если неясачные шоромба ждали Посника с западной стороны, то он неожиданно появился с юга, избежал засады и соединился с Ребровым. Юкагиры запросили помощи у Янга, верховного главы конфедерации. Уенда уже сбросил власть Реброва и выступил на помощь коромбоям. Ополчение конфедерации вышло против Посника Иванова. Русские потеряли