Мариана - Моника Диккенс

Где-то в колледже раздался бой часов.

– Мэри, дорогая, – сказал Деннис, – я мог бы остаться тут с тобой на всю ночь, но если ты собираешься пойти на шоу, нам надо переодеться. Мы обедаем в половине восьмого в комнатах Ника и не должны опаздывать. – Мэри на мгновение захотелось, чтобы не было никаких танцев и чтобы весь вечер они с Деннисом провели вдвоем. Когда они были в компании, она всегда страшно боялась, что он сравнивает ее с другими не в ее пользу, находит, что она не такая уж и умная, не такая стильная и красивая, замечает, как она робеет.

– Я провожу тебя до отеля, – сказал он и потянул ее за руку. Она огляделась, ища взглядом зеркало.

– Ты можешь привести себя в порядок в спальне, если хочешь, – добавил он.

Она зашла в другую комнату и, закрыв дверь, с нежностью оглядела вещи, которые он носил, которыми пользовался каждый день. Там были фотографии его отца и матери, тетя Мавис крупным планом, летние снимки Джулии и Сары, причем Сара была в купальнике и тоже крупным планом. «Ему надо было бы поставить и мою фотографию, – подумала Мэри, – я пришлю ее вместе с локоном, который сохранила».

Когда она причесывалась перед зеркалом, он вошел и обнял ее сзади, уткнулся подбородком в ее плечо, потерся щекой. Она посмотрела на него в зеркало. Он был такой невероятно красивый; как чудесно, что тебя любит кто-то, кем ты можешь гордиться. И как неловко иметь такого жениха, как Джордж Гурни, хотя… Все-таки он был женихом Греты, а Деннис… Но ничего. Просто мужчины считают многие вещи само собой разумеющимися и не всегда выражают их словами, как это делают женщины.

– В чем трагедия? – поинтересовался Деннис, улыбаясь ее серьезному лицу в зеркале.

– Нет, ничего. – Она повернулась к нему, и он поцеловал ее и прижал к себе.

– Слушай, тебе надо снова припудрить носик, – сказал он, – и нам действительно уже пора.

Мэри было так приятно идти рядом с ним по многолюдной Хай, перебегать через дорогу среди автобусов и верениц велосипедов под бледным вечерним небом и среди фантастически старых зданий. Деннис, казалось, знал всех – как обычно. Он непрестанно здоровался со студентами в серых фланелевых брюках и спортивных куртках, которые казались почти униформой. Некоторые из них были неловкими и робкими, другие уверенными в себе красавцами, многие шли с девушками. Мэри взяла Денниса под руку и почувствовала себя такой же хозяйкой, как Грета Дэниел.

Грета была уже в номере, когда туда поднялась Мэри; она энергично мыла лицо мылом с водой. На ней было зеленое кимоно и бархатные шлепанцы с глупыми розочками. В номере стояли две кровати. Вечернее платье Греты – бледно-зеленая тафта – лежало на большой и более удобной кровати у окна. Мэри ничего не сказала, но демонстративно вздохнула и бросила свой чемодан на узкую кровать.

– Тебе надо поторопиться, – сказала Грета, убирая полотенце от покрасневшего лица.

– Кому какое дело? – буркнула Мэри. – У меня есть шанс принять ванну? – Она стала раздеваться. Грета повернулась к ней спиной и приступила к сложному процессу одевания, не снимая кимоно, и появилась чудесным образом в приличной трикотажной нижней юбке.

Когда Мэри вернулась из ванной, Грета сидела перед туалетным столиком и при тусклом свете наносила на лицо увлажняющий крем из маленького пробника и компактную пудру. Она тщательно накрасила маленький рот бледной помадой, а потом так же тщательно поправила ее кончиком мизинца, надела на волосы сетку и стала влезать в платье.

– Какое симпатичное платье, – вежливо заметила Мэри, расхаживая по комнате полуодетая, чтобы досадить ей.

– Да, правда? – Грета улыбнулась своему отражению в высоком зеркале. – Я всегда говорю, что зеленый цвет сложный, но если ты можешь его носить, то так и делай. – Она сунула ноги в узкие серебристые туфли на низком каблуке.

– Почему ты не носишь высокие каблуки? – спросила Мэри, подойдя с маленьким зеркалом к окну, чтобы проделать сложные манипуляции с ресницами. – Тебе было бы удобнее танцевать с твоим женихом. Я всегда так делаю, а ведь ты даже ниже меня.

– Ой, – ответила Грета, – боюсь, что я не очень умею ходить на высоких каблуках. – Она расчесала волнистые хребты перманента, распушила рукава своего бесхитростного платья из тафты и сказала: – Ну, пожалуй, я побегу. Джордж ждет меня внизу. Разве это не чудесно?

Она ушла, а Мэри надела платье и попыталась взглянуть на себя в зеркало глазами Денниса. Она сэкономила деньги и купила белое платье, потому что в то Рождество больше года назад она понравилась ему в белом. Платье было очень симпатичное, но тесноватое в талии, и, если она слишком энергично дышала или смеялась, боковая застежка сползала и показывала полоску голой кожи. «Надо чуточку похудеть, – подумала она. – Мне действительно пора сесть на диету. Хотя мужчины любят пухлые формы».

На волосах она закрепила заколку, которая ей досталась прошлой зимой как подружке невесты на свадьбе дяди Тима. Он женился на девушке по имени Аннабелла, которая приехала из Саутси и была вовсе не такой гламурной, как ее имя. Впоследствии Мэри узнала, что она годами болталась возле британского флота и была известна как Портсмутская Дырка. Однако после нескольких порций джина у дяди Тима усилился зуд по домашнему очагу, что и привело его под арку из мечей[36], очень красного лицом и с Аннабеллой, похожей на торжествующую лошадь. На фотографии несчастным выглядел дядя Тим, а не его невеста.

Когда Мэри спустилась, Деннис ждал ее в холле, допивая коктейль.

– Можно мне тоже? – попросила Мэри, чтобы подольше побыть с ним наедине. Он заказал два коктейля, потом еще, и, когда Мэри вышла через крутящуюся дверь на улицу, она ощущала невероятную легкость, а с ее лица не сходила улыбка.

Когда они пришли в комнаты, где им предстояло обедать, все уже сидели за длинным столом. Там было девять человек, включая тетю Старины Ника, которая, очевидно, была извлечена по такому случаю из небытия и никак не могла привести в порядок свою прическу. Мэри пришлось стоять, пока ее знакомили со всеми. Другие девушки глядели на нее, словно злые собаки, недовольные тем, что Деннис гораздо красивее всех. Только Грета была всецело довольна Джорджем. Она ела грейпфрут, оттопырив мизинец, и, когда пришла ее очередь, сказала: «О, мы с Мэри старые друзья».

Некоторые из других девушек были пугающе soignée – холеными – и выглядели