Мариана - Моника Диккенс

– Да, выглядишь ты неважно, – заметила Грета, расхаживая по комнате в зеленом кимоно. – Жалко, что я не взяла с собой термометр, а то померила бы тебе температуру.

– Со мной все нормально, – огрызнулась Мэри, нахлобучивая шляпку. – Пока. – Она подхватила чемодан и протянула Грете руку. – Мне пора бежать, а то опоздаю на поезд.

– Пока, дорогая. Надеюсь, мы скоро снова встретимся. Ты должна прийти на нашу свадьбу.

Когда она оплачивала внизу счет, клерк протянул ей конверт.

– Джентльмен оставил это для вас сегодня утром, мисс.

Почерк Денниса. Если бы Мэри была девушкой из фильма, она выбросила бы конверт, не открыв, а в конце концов оказалось бы, что он делал в письме предложение, и потом все бы наладилось. Но она была не девушка из фильма и прочитала письмо в поезде. Там было написано:

Мэри, дорогая,

Что я могу сказать, кроме того, что сожалею о случившемся и надеюсь, что мы останемся друзьями? Я пойму, если ты предпочтешь больше не встречаться со мной.

Д.

В порыве решимости она порвала письмо на мелкие кусочки и, выбросив их в окно набирающего скорость поезда, смотрела, как они улетают.

А носовой платочек она долго хранила в ящике письменного стола, в дальнем уголке.

Глава шестая

– А теперь, девочки, мы изображаем отчаянье, страх, гнев, храбрость, надежду, экстаз самыми простыми движениями. Все встали на колени! Начинаем с того, что резко опускаем голову, медленно поднимаем ее, потом откидываем назад в эк-стааа-зе! – Мисс Даллас запрокинула голову с таким усердием, что едва не сломала себе шею.

Это как-то чересчур для половины десятого утра, подумала Мэри. Она встала на колени, словно угрюмый верблюд, резко наклонила голову вперед, и темные волосы упали ей на лицо. Эти уроки пластики были, пожалуй, худшим из множества мучений, которые обнаружились за два с половиной семестра учебы в Колледже драматического искусства Рокингема, особенно если не принадлежать к числу звезд. Вдобавок ко всем унижениям на занятия полагалось приходить в зеленом трико и короткой чесучовой тунике такого же цвета с V-образным вырезом и рукавами по локоть.

– Отчаяние, – объявила миссис Даллас с соответствующей интонацией, и Мэри, скосив глава из-под завесы волос, наблюдала, как Миртл Дрю буквально извивается на полу в страстном реализме или в реалистической страсти. – Страх! – Все пятнадцать девушек слегка подняли голову, устремили кверху глаза и съежились. Миртл пошла дальше всех и поднесла тыльную сторону руки к губам. – Гнев! – прорычала мисс Даллас, и головы слегка приподнялись, брови нахмурились, кулаки сжались. Мэри откинула назад волосы и подумала, неужели она выглядит такой же дурой, какой себя чувствует? – Храбрость! – Все постарались выглядеть как Сибилла Торндайк в роли святой Иоанны. – Надежда! – проговорила мисс Даллас, затаив дыхание, и головы запрокинулись назад, глаза устремились к потолку, а рты слегка приоткрылись. – Эк-стаааз! – Она пропела это слово, и такие, как Миртл Дрю, напряглись, достигая исступления, тогда как такие, как Мэри, откинули назад голову, воздели руки и надеялись на лучшее.

– Так! – воскликнула мисс Даллас, в легком прыжке вскочила на ноги, ее туника (слегка длиннее, чем у учениц и с прямоугольной жемчужной брошью на горловине) затрепетала над зеленым хлопковым трико. – Теперь быстро повторяем все это – непрерывно, быстро проигрываем выражения лица от отчаяния до экстаза, понятно? – Ее пафос встретил слабую реакцию у всех, кроме Миртл, которая, сцепив руки и затаив дыхание, ждала возможности проявить свой гений.

– Опускаем голову – начали! – Мисс Даллас подбодряла их, отрывисто хлопая в ладоши, чтобы обозначить каждую смену эмоций, улыбка застыла на небольшом пространстве между ее носом и подбородком, неомраченная разыгравшейся перед ней маниакальной сценой. Еще несколько раз они прошли через лихорадочный перформанс с паузами, когда мисс Даллас говорила:

– Миддлтон, мне не нравится ваш страх, Дрю, у вас прекрасная надежда. Покажите другим, ладно? Девочки, повернитесь и посмотрите на надежду у Дрю. Вкладывайте больше эмоций, Шеннон, дорогая. Я не вижу у вас разницы между страхом и гневом.

Потом они поднялись на ноги. Трико у них были пыльными и сморщенными на коленях. Десять минут они маршировали по комнате, держа на голове мешки с фасолью. Это было довольно просто, и можно было разговаривать уголком рта с идущими впереди или сзади под прикрытием пронзительных увещеваний мисс Даллас.

– И за это мы платим двадцать гиней за семестр, – пробормотала Мэри Анджеле, которая шла перед ней на своих длинных, красивых ногах. – Мало мы знали, когда так стремились сюда попасть.

– Но все-таки эти уроки оправдают себя, если приведут нас на сцену.

– Вот именно, если приведут. Я начинаю сомневаться в этом. Одних этих трико достаточно, чтобы прихлопнуть наши амбиции. Кроме того, я не могу даже шевелиться и уж тем более изображать экстаз прямо после завтрака. У тебя все по-другому, ты хорошо держишься.

– Ой, вовсе нет, я ужасная…

– Эй, эй, эй, Шоу! Вы пришли сюда, чтобы работать, а не болтать. Как вы собираетесь играть роль в пьесе, если даже не знаете, как ходить по сцене? – Мисс Даллас хлопнула в ладоши, слегка подпрыгнула, что привело ее ноги в пятую позицию, и сказала: – Теперь встаем в один ряд, для индивидуальной пантомимы!

Это была худшая часть занятий. Ученицы стояли у стены, перешептываясь, и каждая по очереди должна была выйти на середину комнаты и изобразить в пантомиме то, что придумывала капризная фантазия мисс Даллас.

Первая девушка, странное создание по имени Мюриэл Уиллоуби, с буйной шевелюрой и тонкими ножками, должна была представить дух весны. Все было блестяще, если видеть в этом традиции комедиантов Нерво и Нокса. Но смеяться было нельзя, настолько все было печально и неловко и слишком болезненно намекало на то, что исполнительница скорее всего выглядит так же, как и ты сама.

Миртл Дрю великолепно изобразила пастушку, глядящую в тихий пруд. Мисс Даллас зааплодировала и сказала: «Блестяще», и Миртл увидела себя звездой сцены.

По мере приближения ее очереди Мэри холодела от предчувствия. Она смотрела, как Анджела с ее сияющими медными кудряшками вокруг головы выходит на середину комнаты, обнаруживает мертвое тело и падает от шока. И Мэри завистливо подумала, что подруга хороша вне всяких сомнений.

– Теперь Шеннон, – объявила мисс Даллас. Она была невысокого мнения о Мэри, но получала плату и поэтому демонстрировала беспристрастный энтузиазм по поводу всех учениц. – Давайте посмотрим, что вы можете сделать с шайбой!

Ох, это было уж слишком! Почему она не могла дать это