Книга Джоан - Поль Тюрен

– Засунуть?

– В ноздрю. Надо чихнуть верхней частью, чтобы вызвать чихание нижней. Ну вот, это механические способы. Теперь поговорим о травах. Тут за дело берусь я.

Она достает из мешка плетеную корзинку в форме полумесяца.

– У меня всегда есть при себе все, что нужно хорошей клиентуре. За этим я и прихожу на Чипсайд в это время года. Я ведь не только брожу по равнинам Йорка, как призрак в поисках могилы. Меня наверняка найдешь на Чипсайде с наступлением весны. И даже иногда, ночью, если не боюсь напугать прохожих, прокрадываюсь к домам кое-каких богатых семей.

Лицо Поставницы колышется от гордости.

– Богатым-то в этих делах нужно то же, что и бедным. Корень пажитника действует одинаково в утробе и нищенки, и принцессы.

Она достает из корзинки мешочек.

– Вот он, пажитник. Что еще нужно? Петрушка, ромашка, душевик, зернышко лапчатки, майоран. А потом? А, вот, свежий венерин волос, сколопендрий, огуречник, анхуза, жимолость. Для разных женщин рецепты разные. Может быть, ты предпочитаешь белоус и аир, семя лебеды? Два скрупула полбы, два скрупула мирры, четырнадцать зернышек имбиря, можжевельник, семь зернышек пиона. И побольше меда. Иначе настой горчит.

Хорошенько перемешав все ингредиенты, Поставница разбавляет смесь водой до почти светлого раствора. И наконец добавляет мед. Джоан подносит стаканчик к носу и морщится.

– Что, еще меду, зайка моя? Время епитимьи у тебя позади… Ты теперь городская женщина, тебе нужна сладость. Ну же, пей.

Джоан подносит стаканчик к губам. В конце концов, ничего страшного. Майоран и жимолость даже придают настою приятный вкус.

– Считай, тебе повезло. Иные женщины, занимающиеся тем же ремеслом, что и я, просто вводят даме в утробу семена капусты. Через естественное отверстие.

Джоан ставит пустой стаканчик.

– Готово дело. Этой ночью тебя будет немного знобить или ломить, будто съела что-то не то. А через три дня крови вернутся.

Она убирает мешочки в корзинку-полумесяц.

– А господин студент-медик будет посвящен?

– Еще не знаю.

– У тебя есть время подумать. Много лет доктора вроде него и женщины вроде меня ведут войну, которой не видно конца. Мне лучше уйти, пока он не вернулся, чтобы не смущать тебя, зайка.

Джоан сомневается, что Поставница сможет спуститься по стремянке.

– Да, еще кое-что, Джоан. Если вдруг убоишься Божьего суда, знай, греха на тебе нет. Ты неповинна в гибели этой маленькой души. Вся вина лежит на мне. А на мне их столько, что Всевышний уж точно когда-нибудь сжалится надо мной.

Поставница спускается на первый этаж и, пыхтя, говорит:

– Из-за всех этих дел с пажитником я чуть не забыла главное.

Впервые Джоан читает нечто серьезное на этом подвижном лице.

– Не сказать, чтобы это была хорошая новость. Тебя ищет один человек. Его зовут Данс, он констебль. Нет, не совсем, он бывший констебль. Но действует так, будто до сих пор им остается. Если я правильно поняла, он поступил в услужение аббатисе. В общем, это она тебя ищет. Наверняка хочет вернуть тебя поближе к себе, в аббатство.

Но я и так рядом с ней, думает Джоан. Я в аббатстве. Я ведь там на веки вечные. На кладбище, где и останусь. Как же в таком случае…

– Я тебя предупредила, Джоан. Будь осторожна. Я не думаю, что констебль пройдет по твоим следам до Лондона. Но как знать? Таким людям демон помогает.

Поставница открывает дверь и выходит из сумрака дома в сумрак улицы.

– Приходи ко мне на Чипсайд, Джоан. Мне тоже может понадобиться твоя помощь.

Большое тело Поставницы прокладывает себе дорогу в толпе и скрывается за углом.

6

Поставница права: бывший констебль Данс действует так, будто по-прежнему состоит на службе Его Величества. Если уж приносят клятву мировому судье – такая клятва на всю жизнь.

Уже много недель он колесит по королевству в поисках беглянки. Это все равно что искать блоху на теле овцы. Чтобы найти блоху, овцу надо остричь. Но чтобы остричь, надо еще поймать нужную овцу. Машинально, уже ни во что не веря, но без устали Данс расспрашивает всех, кого встречает. А когда думает, что имеет дело с ценным свидетелем, показывает ему глиняную маску.

– Это лицо вам никого не напоминает?

Каков бы ни был ответ, бывший констебль всегда аккуратно упаковывает маску, сначала в полотняный мешок, потом в шерстяное одеяло. Он носит маску с собой так же бережно, как нес бы реликвию в Кентерберийском соборе. Как знать, может быть, однажды Джоан Лидская станет святой? И тогда паломники потянутся со всех концов страны, чтобы приложиться к ее маске. Но с какой стати Джоан Лидская станет святой? За то, что обманула смерть? За это она, наоборот, будет гореть в аду.

Данс пока не поймал овцу, не нашел блоху, но он едет дальше. Минует Шеффилд, Ноттингем, Лестер и Нортгемптон. В Нортгемптоне одна женщина в трауре вспоминает странную процессию. Она помнит мужчину, маленького, но очень шустрого. Он отпускал соленые шуточки, а сопровождавшая его девушка держалась в стороне. Она не снимала капюшона, прикрывая лицо от ветра. Кажется, странная процессия направлялась в Лондон.

* * *

Как и предвидела Поставница, этой ночью Джоан почувствовала озноб. Потом у нее крутило желудок до самого утра. Через три дня пошла кровь. Студент-медик ни о чем не догадался. Или если догадался, то ничего не сказал. Он сохранил секрет, который Джоан ему не доверила. Так познается возлюбленный, думает Джоан.

Вот уже несколько дней она работает на Поставницу, у которой теперь свой маленький прилавок с травами и порошками в сутолоке Чипсайда. Когда Джоан сообщила старой Марте, что уходит, та была недовольна. Она качала своей большой головой справа налево все медленнее. Маленькие глазки совсем исчезли в складках плоти, как две горошины перца в тесте.

– Ладно, Джоан, как скажешь. Я тебе помогла, но ты вольна бросить меня на произвол судьбы. Найду кого-нибудь другого. Тебе, конечно, не хочется всю жизнь провести рядом со шматом прогорклого масла. Ты заслуживаешь лучшего, а? Ступай, неблагодарная, я тебя не держу. Только не приходи ко мне, если будешь нуждаться в помощи. И передай привет твоей подруге, этой старой ведьме с обвислым лицом.

На Чипсайде, рядом со шматами масла и живыми курами, Поставница предлагает свой выбор трав. Одни жительницы Лондона смотрят на ее букетики с недоверием, другие с интересом склоняются над разложенными на прилавке редкостями. Тут и стручки кардамона, и толченый мацис, иссоп свежий и сушеный, тмин и даже корень галангала.

– Нет