Книга Джоан - Поль Тюрен

– Я ищу Джоан Лидскую. Бенедиктинку, бежавшую из аббатства несколько месяцев тому назад.

Фергюс хмурит брови, как будто внимательно рассматривает одно за другим все слова, которые услышал. Данс замечает, что морщины у него на лбу спускаются к щекам и потом переходят в морщины на шее.

– Констебль, ты напоминаешь мне того парня, что искал единственного праведника в проклятом городе. Эту байку не найти в Библии, так ведь?

– Точно.

– Значит, надо молить Бога. Другого выхода я не вижу.

– А я вижу. Мне говорили о коротышке, у которого не хватает одной руки.

Фергюс смеется, и его смех по обыкновению звенит бубенчиком.

– Какая связь между одноруким карликом и бенедиктинкой, констебль?

– Их обоих видели близ Нортгемптона. Они ехали в этом направлении. Прямиком к Лондону.

Фергюс пожимает плечами.

– Ты целишься не в ту дичь, констебль, я еду в противоположную сторону.

– Вот именно, ты возвращаешься из Лондона. Это значит, что ты там был.

– Может быть, а может, и нет. На самом деле, я просто шляюсь там и сям вокруг Нортгемптона. Но обрати внимание, я один.

Данса вдруг одолевает усталость. Почему все эти люди молчат или лгут ему? Неужели они думают, что он не раскусит их ложь – он, бывший констебль, которого не проведешь? И кому понадобилось защищать беглянку Джоан Лидскую?

– Как тебя зовут?

– Фергюс, констебль. А его – Вильгельм Завоеватель.

Данс бросает взгляд на старую клячу.

– Он очень устал, твой Вильгельм.

– Усталость грозит всем в подлунном мире, констебль.

– Не могу с тобой не согласиться, Фергюс.

Данс снова думает о предстоящей ночи. Это будет бессонная ночь. Вот если бы снова встретить Поставницу.

– Послушай меня, Фергюс, меня навели на след коротышки с одной рукой между Нортгемптоном и Лондоном. Провидение мне благоволит. Теперь, когда я тебя нашел, я не упущу этот шанс. Помоги мне найти Джоан.

– Констебль, ты заблуждаешься. Коротышек с одной рукой легион. Лично я знаю одиннадцать. Со мной будет двенадцать, это только между Нортгемптоном и Саффолком. Двенадцать, как апостолов. Эдмунд, у которого большие ноги. Ллевелин, который всегда молчит. Брейт, Крапчатый, он был кузнецом. Уильям и Роберт, они никогда не расстаются. И три Джона: Большой, Маленький и Толстый. И еще…

– Довольно, Фергюс. Скажи мне лучше, в Лондоне ли она. И угрожает ли ей опасность. Я хочу ей только добра.

Опасность? На миг Фергюс задумывается, правду ли говорит констебль. Хочет ли он добра Джоан? Заслуживает ли того, чтобы открыться ему? Фергюс всматривается в глаза Данса. Пытается уловить в них искру честности и чистосердечия. Но читает только глубокую усталость. Этот человек совсем выбился из сил, думает Фергюс. Он заслужил отдых. Все мы заслужили немного отдыха.

– Я ничего не знаю, констебль. Езжай в Лондон, если хочешь, ты найдешь там тысячи Джоан. И в конце концов все равно повернешь назад.

Фергюс в последний раз кусает овсяную лепешку. Челюсти его работают быстро-быстро, придавая ему сходство с умненьким грызуном. Потом все так же ловко Фергюс приподнимает шапку в знак прощания.

* * *

Перед отъездом на континент Эдвин рассказал Джоан легенду об императоре Фридрихе II, наследнике рода Гогенштауфенов, правителе с дурной репутацией. Теперь, когда возлюбленный уехал, эта легенда не дает ей покоя. Давным-давно император Фридрих задал великолепный пир двум неизвестным. Неизвестные дивились такой щедрости. Но они не знали ее истинной причины. После пиршества император приказал одному из двух гостей лечь спать. Второго же он силой увел на охоту. Наутро Фридрих II велел придворному хирургу вскрыть обоих неизвестных, чтобы осмотреть содержимое их желудков. Так он смог сделать вывод, что пищеварение куда лучше после ночи крепкого сна.

В этот час Эдвин, должно быть, уже на палубе корабля, где-то между Англией и берегами Нормандии. Морской ветер треплет его пламенеющие кудри. Если только бедный парень, плохо переносящий качку, не исторгает в море содержимое своего желудка. Лучше ли работает пищеварение, когда тебя качает на волнах?

Как они и договорились, Джоан ждет в Лондоне возвращения своего милого студента-медика. Большую часть времени она проводит на верхнем этаже его домика, при свете единственной свечи, пригнувшись, чтобы не стукнуться головой о потолок. Днем она ходит в богатые дома. Здоровается с герцогинями, маркизами и их фрейлинами, приседая в самом изысканном реверансе. Она предлагает им ассортимент сушеных трав и разноцветных порошков. Когда она возвращается в свой домик, две-три монеты благородного металла звенят в складках ее платья.

Тебя ищет один человек, сказала ей Поставница несколько недель тому назад. Некто Данс, бывший констебль, действующий так, будто он по-прежнему состоит на службе Его Величества. Если только не на службе аббатисы…

Пробираясь по узким улочкам Лондона к дому какой-нибудь аристократки, миссис Перси или миссис Шеффилд, Джоан вспоминает предостережения Поставницы. Она думала, что забыла аббатису. Ее суровое лицо почти стерлось из памяти. Остался только рисунок губ. А следом за ее лицом исчезали лица настоятельницы и старухи Уинифрид. Хватило одного слова Поставницы, чтобы воскресить в памяти их все. Иногда ночами аббатиса появляется в изножье постели Джоан, там, где любит иногда сидеть Эдвин в костюме Адама. Аббатиса, наоборот, одета с ног до головы. Монашеский плат и капюшон полностью скрывают ее лицо. Вместо него черная дыра. Из этой черной дыры звучит голос:

– Ты поймешь потом…

Уже много месяцев Джоан наслаждается свободой вне стен аббатства. Она хочет исследовать один за другим все этапы свободы и наслаждения. Их впереди еще немало. Но у Джоан предчувствие. В тот день, когда она исчерпает все наслаждения, придет кто-то и скажет ей:

– Ты поймешь потом.

Кто-то ищет ее, кто-то идет по ее следам. Это значит, что аббатиса раскрыла обман. Она допросила сестер. Или одна из них сама ее выдала, чтобы избежать наказания кнутом и долгих недель уединения. Ту, что ее предала, надо, конечно, простить. Жизнь в аббатстве строится на предательстве. Доносить на чужие пороки, даже самые незначительные, – для иных верх добродетели.

Джоан просит Поставницу описать ей того, кто ее преследует.

– Что ты хочешь от меня услышать, зайка? Я описала его тебе, как могла. Бывший констебль, очень усталый. Как будто изнеможение преследует его. Он по натуре очень спокойный, однако упорный. Он не будет спешить, но если он этого хочет, то непременно тебя найдет.

– В таком случае у меня нет никакой надежды.

– Не надейся убегать от него всю жизнь. Зато ты можешь надеяться столкнуться с ним однажды лицом к лицу. Вот тогда не упусти свой шанс.

– Какой шанс?

– Придет время – поймешь.

Лицо