Найти и обезвредить - Михаил Анатольевич Гришин

За окном раздался дробный топот, лошадиное ржанье, затем с грохотом хлобыстнула наружная дверь, настежь распахнулась дверь, ведущая в сени, и в хату влетел автоматчик в мокрой плащ-палатке с надвинутым на каску капюшоном. Сапоги его были густо измазаны в грязи, словно он добирался до Можаровки пешим порядком.

Сбросив за спину капюшон, он возбуждённо заговорил:

— Товарищ капитан, насилу вас разыскал. Уполномоченный контрразведки старший лейтенант Суровикин послал за вами… Ваше присутствие просто необходимо… У нас машина со взрывчаткой пропала… А людей у…

Зимарин поспешно шагнул к нему, резко развернул и грубо вытолкал на улицу.

— Вы чего себе позволяете в присутствии посторонних?!

— Виноват, товарищ капитан! — приглушая голос, заговорил автоматчик, косясь на открытую дверь. — У нас машина с взрывчаткой пропала, а людей убили… Машину мы так и не обнаружили, только солдат… А уполномоченный…

— Поехали, — обронил, не дослушав, Зимарин, стукнул кулаком в оконную раму и, оскальзываясь сапогами по грязи, нетерпеливо направился к «доджу».

Омытый ливнем лес сочно зеленел. Мокрая трава, отягчённая искрящейся на солнце серебристой росой, лежала ярким изумрудным ковром. Далеко за лесом глухо погромыхивал гром, а в противоположной стороне крутой дугой висела разноцветная, притягивающая взгляд радуга.

Взмыленный гнедой конь гонца стоял у ограды, загнанно храпел, гоняя во рту металлическое грызло удил, нервно перебирал копытами. Собравшаяся в паху жёлтая пена падала на траву.

Автоматчик быстро подошёл к коню, снял со столба повод и по-кавалерийски ловко вскочил в седло. На что уж Зимарин был далёк от лошадей, но и он невольно залюбовался молодецкой посадкой всадника.

— Силён парень, — восхищённо качнул он головой и тут же со злостью подумал: «А взрывчатку сволочи проглядели».

Зимарин уже был готов сорваться на своих товарищах, которые непростительно долго задерживались, но, оглянувшись, увидел, что они уже приближаются, полез в «додж».

— Черкасов прав оказался, — забираясь в кузов, сказал Ерёменко. — Этот артиллерийский капитан и есть тот четвёртый из засланной к нам группы… Он и есть старший… А в лесу, скорее всего, оказался, чтобы рацию перевезти в другое место.

— Теперь понятно, почему он беспрепятственно перемещается между городом и станцией, — поддакнул Семакин, впечатлённый изворотливостью и хитростью немецких агентов. — Кто ж подумает, что личный порученец командующего артиллерией фронта на самом деле никакой не порученец, а самый настоящий диверсант.

Трогаясь, они видели, как конь под всадником попятился, затем поднялся на дыбы, задрав верхнюю губу, скаля зубы, гремя железными, отполированными до блеска кольцами и огретый плетью, намётом поскакал впереди машины.

Глава 17

Заросшая пышником и пастушьей сумкой дорога долго виляла среди леса. Она то спускалась в лог, то поднималась на пологий холм, а то круто уходила, будто резко обрывалась, в глубокий овраг. Судя по тому, что на дне оврага из грязи торчали сучья и тонкие стволы молодых деревьев, которые водители подкладывали под колёса, чтобы выбраться на сухое место, машины буксовали здесь часто, потому что объехать овраг не представлялось возможным.

Перед оврагом всадник резко осадил коня, проворно спрыгнул на землю. Привязав повод к ветке, автоматчик со знанием дела направился в сторону густой поросли низкорослого осинника, теснившегося небольшой группой за корявым стволом старого вяза. На ходу обернувшись, он призывно взмахнул рукой, приглашая контрразведчиков следовать за ним.

С листьев деревьев капало, по всему лесу стоял непрерывный равномерный шорох. По протоптанной в высокой траве узкой тропинке офицеры подошли к вязу. Навстречу из-за осинника вышел щеголеватого вида старший лейтенант, очевидно, услышав шум мотора. Это и был тот самый уполномоченный контрразведки Суровикин.

— Здравия желаю, — кинул он руку к виску, вытягиваясь перед Зимариным, словно угадав нелицеприятные мысли капитана, когда тот вприщур взглянул на его аккуратно подбритые усики. И, не дожидаясь неприятностей, готовых свалиться на него в любую секунду, старлей принялся торопливо рассказывать: — Вчера на рассвете наша машина с двумя автоматчиками, с лейтенантом Штыриком и водителем, рядовым Чехонидзе, отправилась на железнодорожную станцию за взрывчаткой. Там два вагона со взрывчаткой пришли. Мы машину весь день прождали, а она всё не возвращается. Мы уже начали волноваться. Вечером связались с дежурным, а он говорит, что гружёная машина ещё в обед ушла со станции. Хотели сегодня пораньше с утра отправиться на её поиск, но тут неожиданно дождь зарядил. А когда всё же отправились… разыскивать… то оказалось, что… ребята застрелены, а машина пропала. Они там лежат, — сказал он вдруг упавшим голосом и указал большим пальцем через своё плечо. — В осиннике. — И желая хоть как-то оправдаться за то, что драгоценное время на поиски машины со взрывчаткой было безвозвратно потеряно, что многократно усугубило сложившееся положение, с нотками сдержанного бахвальства сказал: — Со взводом бойцов я прочесал вдоль дороги лесной массив на глубину двадцати метров в обе стороны. Дождь хоть и смыл все улики, но мне всё же удалось разглядеть в густой траве, как волокли тела бойцов. Идёмте.

Суровикин пошёл назад, контрразведчики за ним. Убитые диверсантами военные лежали в глубине осинника, в низине, где после проливного дождя стояло немного воды, не успевшей впитаться в почву. Трупы наспех свалили в общую кучу, даже не удосужившись забросать ветками, чтобы хоть на какое-то время скрыть следы своего присутствия. Понимая, что в любой момент на дороге могут появиться люди или машины, было очевидно, что немецкие агенты спешили отогнать полуторку в чащу, спрятать взрывчатку.

Зимарин хмуро огляделся, с досадой отмечая, что полёгшая трава вокруг осинника сильно истоптана сапогами присутствующих здесь автоматчиков. Облачённые в мокрые плащ-палатки, они стояли неподалёку, курили, вполголоса переговаривались, бросали сожалеющие взгляды на мёртвых товарищей, чьи трупы недавно были ими же и обнаружены.

— Суровикин, — обернулся Зимарин к старлею, — прикажите своим парням, чтобы без надобности не ходили тут… не топтали. А вы, — он взглянул на Ерёменко и Семакина, — тщательно осмотрите местность на предмет улик, вещдоков… Вдруг убийцы в спешке что-нибудь этакое обронили… что поможет нам идентифицировать их личности. А я пойду взгляну на трупы.

Оскальзываясь на мокрой траве, он спустился вниз. Ему хватило одного взгляда на сапоги убитых с пристывшими к ним комочками грязи, чтобы понять, что на самом деле произошло на дороге. А обсохшие голенища с оставшимися на них серыми разводами от