Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

жаждала подлинности, была готова много и тяжело трудиться, чтобы наконец добиться одобрения наставника, но и помыслить не могла о том, чтобы потерять себя, декадентствуя напропалую. После двух сеансов позирования она смогла поговорить с Симоной в квадратном дворе Академии, и та рассказала о тяжелом детстве в Бельвиле, в грязной нищенской дыре, с жестоким отцом-алкоголиком и матерью, сбежавшей от семьи, когда девочке исполнилось пять лет. В пятнадцать она встретила Эжена, и он ее спас. Теперь они жили на Монмартре, в комнате на улице Андреа-дель-Сарте. Симона платила за нее жалкими грошами, которые зарабатывала в «Рыжей Луне», дешевом кабаке, как она его называла. Эжен бо́льшую часть времени проводил в бистро или играл в карты в одном из захудалых притонов.

– Мой Жежен – хвастун, задира и не дурак выпить, но все равно не такой злобный, как мой папаша. Для бывшего уличного мальчишки он не так уж плохо справляется с жизнью.

Жозефина, конечно же, знала, что далеко не всем повезло с семьей, как ей, но откровения Симоны потрясли ее.

Она спрашивала себя, почему никто из богемных художников, наделенных широтой восприятия мира, не запечатлел на холстах нищету некоторых парижских кварталов? Большинство мастеров видели бедняков воочию, и те, судя по всему, оскорбляли их эстетическое чувство. Даже ученицы Академии, вышедшие из простонародной среды и попавшие в класс Прине благодаря специальной стипендии, предпочитали изображать богатые османовские здания и лихорадочную суету Больших бульваров. Девушка мечтала уничтожить существующие правила, она бродила по самым бедным улицам «города света», стараясь уловить и запомнить бесконечное множество парижских видов.

В одну из суббот, когда случилось осеннее потепление, Жозефина решилась осуществить свой план и предупредила тетю, что пойдет прогуляться.

– Погода хорошая, надо ловить момент, я ведь после приезда толком не освоилась в столице.

– Конечно, дорогая, развлекайся. По аллеям сада веселее гулять в солнечную погоду, – ответила Дельфина, указав на парк Монсо, начинавшийся на другом конце улицы.

– Вообще-то, я намерена зайти подальше. У меня уже есть смутная идея насчет сюжета работы к следующему зачету, но будет правильно познакомиться с другими, менее привычными для меня местами.

– Только не задерживайся надолго. Не забудь, сегодня вечером мы идем в «Майо-Палас» на последний фильм с Габеном.

– Я помню, – соврала Жозефина, застегивая пальто.

Уже через несколько минут, увидев множество горожан, направляющихся к черно-золотым решеткам ограды парка Монсо, девушка порадовалась, что не последовала совету тетки. Бульвар де Курсель, обрамленный платанами, со множеством магазинов, был особенно многолюден во второй половине субботнего дня. Скопление такси, личных автомобилей, двуколок и трамваев создало затор, какого Жозефина никогда не видела в Нормандии, даже в Руане. Она пропустила большой зеленый автобус «Рено» и перешла на другую сторону, чтобы спуститься в метро, проехала по линии № 2 в сторону Насьон и через двадцать минут оказалась на станции «Анвер», у подножия холма Монмартр.

– Ну вот, я на месте, – шепнула она, глядя на сквер, где собралась небольшая толпа.

Чуть дальше смотрела в небо величественная базилика Сакре-Кер, белые камни сверкали на осеннем солнце. Жозефина поднялась по лестнице, полюбовалась собором и направилась к площади Тертр. Там кипела жизнь: портретисты рисовали гуляющих, шарманщики весело крутили ручки своих инструментов, атмосфера царила расслабленная, почти деревенская, люди разговаривали, несколько мальчишек смеялись и хлопали товарищу, демонстрировавшему чудеса акробатики на заднем колесе велосипеда. Открытые прилавки булочных ломились от вкусностей. С улочки, где мясник торговал птицей и связками сосисок, пахло копченостями. Жозефина поняла, почему культурное бурление в конце прошлого века возникло именно в этом месте и дало миру гениев – Сюзанну Валадон[36], Модильяни, Жоржа Брака. Живописное очарование Монмартра не шло ни в какое сравнение с жеманством, пропитавшим все кафе на Монпарнасе!

Девушка шла мимо прелестного ресторанчика с красно-белым фасадом, когда раздались крики. Она едва успела обернуться, и тут на нее налетел подросток с металлической коробкой в руках. Он помчался дальше, яростно работая локтями. Жозефина чудом удержалась на ногах, но уронила сумочку, а когда нагнулась поднять ее, рядом возник запыхавшийся разъяренный мальчишка.

– Вор! – кричал бедолага. – Он украл мои деньги.

Отчаяние парнишки было так велико, что он не заметил сумку, споткнулся, попытался увернуться и рухнул на тротуар.

– О боже! – всполошилась Жозефина, опускаясь рядом с ним на колени. – С тобой все хорошо?

– Моя нога! – простонал он, и его карие в зеленую крапушку глаза наполнилась слезами.

– Бедный мой! Можно я взгляну?

Он кивнул. Девушка осторожно закатала брючину и с трудом удержалась от брезгливой гримасы – уж очень грязной оказалась щиколотка страдальца.

– Вы делаете мне больно! – закричал мальчик, когда она коснулась ноги, которая уже начала опухать.

Жозефина огляделась в поисках помощи, но люди, равнодушные к судьбе уличного огольца, шли мимо, а одна старая дама даже отвернулась с недовольным видом.

– Твои родители живут далеко? – спросила Жозефина. – Если хочешь, я провожу тебя до дома. Нога нуждается в покое.

Ей показалось, что мальчишка растерялся. Он шепнул, глядя в землю:

– Их больше нет, мадам. Я живу с дедушкой, рядом с Клиши, но он слепой и не сумеет помочь.

По выражению его лица Жозефина поняла, что он в отчаянии и очень напуган. «Не хочет оказаться в руках сотрудников органов общественного призрения», – поняла она.

– Ясно… Тогда давай думать, как поступить.

Что же ей делать? Ответственность за ребенка, внезапно обрушившаяся на ее плечи, оказалась слишком тяжелой. Оставить покалечившегося мальчика одного она не могла, но не вести же его на бульвар де Курсель! Внезапно девушку осенило: Симона живет на Монмартре, если удача им улыбнется, ее дом окажется недалеко.

– Ты знаешь улицу Андреа-дель-Сарте?

Мальчик кивнул и вытер чумазое лицо тыльной стороной ладони.

– Это недалеко. А что?

– Там живет одна моя подруга, она поможет, если сумеешь добрести.

Жозефина преувеличила, назвав Симону подругой, но другого выхода не было, а инстинкт подсказывал, что натурщица найдет выход.

Мальчик поднялся, опираясь на ее руку, и показал, куда идти.

Они долго спускались по лестницам улицы Шевалье-де-Ла-Барр. Роже (так он себя назвал) не только хромал, но и захлебывался кашлем.

– Зачем тот юноша украл твою коробку?

– Я складываю в нее деньги, а он дождался, когда взрослые ушли, и стянул!

Жозефина изумилась. Почему ребенок, явно очень бедный, разгуливает по городу с деньгами? Неужели он из компании хулиганов, беспардонно обкрадывающих прохожих?!

– И откуда же взялись эти деньги?

Роже уставился на собеседницу как на совершеннейшую идиотку.

– Они мои, я их заработал! А вы что подумали?

Он объяснил, что вместе с другими детьми чистит обувь на улице рядом с площадью Тертр.

– Значит, в школу ты не ходишь? –