Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

Они выбрали горячий шоколад и пирожные-макароны, дождались, когда официант принесет заказ, и продолжили обсуждать путешествие с Роже. Фина уже заказала билеты в вагон первого класса.

– Мальчик впервые поедет поездом, и мы сделаем ему сюрприз! – обрадовалась Жозефина, предвкушая, как загорятся глаза ребенка, живущего в страхе перед неизбежным возвращением в реальную жизнь. – Думаешь, ему сумеют подобрать хорошую приемную семью?

Дельфина помолчала, подбирая слова, чтобы внушить племяннице надежду, потом сказала:

– Хотела бы я ответить: «Конечно!» – но Роже, увы, довольно взрослый, а усыновители предпочитают младенцев, так что его почти наверняка поместят в заведение, где он будет работать за стол и кров.

– Ужасная несправедливость! Этот ребенок не виноват в своем сиротстве… – Девушка судорожно вздохнула. – Хорошо хоть в праздники он не один.

Тетя утешающе похлопала ее по руке.

– Поразительно, как много ты сделала для этого ребенка, дорогая. Привила ему два главных и прежде неведомых чувства, которые помогут справиться с жизнью: душевную привязанность и надежду. Отец бы тобой гордился.

– Спасибо, тетя, – шепнула Жозефина, стараясь не разрыдаться, потом сделала глоток шоколада и спросила: – Ты вчера разобралась с почтой?

– Представь себе, да! Как ни странно. И даже обнаружила два письма, очень меня порадовавшие. В первом меня приглашают выступить в феврале в Лионе, второе написала сама Луиза Вайсс! Она хочет, чтобы я активнее сотрудничала с ее газетой «Ла фам нувель».

Жозефина понимала, чему так радуется ее тетя. Луиза Вайсс была не просто известной журналисткой, борющейся за права женщин, но и крупным европейским политиком.

– Потрясающе! Ты согласишься?

– Насчет газеты – да, обязательно. Теперь, когда Сенат в очередной раз отверг проект закона о наших избирательных правах, я пришла в ярость и у меня появились идеи сразу для трех статей. Что до поездки в Лион, я сомневаюсь, не хочу оставлять тебя на четыре дня. Это слишком долго.

– Вовсе нет, тетя! – воскликнула девушка. – Не отказывайся, я скучать не буду – мне нужно сделать работу для Прине. Ты должна пользоваться своей свободой…

Девушка замолчала, заметив наверху лестницы мужчину в клетчатом костюме безупречного покроя.

Витторио Де Векки обернулся, их взгляды встретились, и время замерло. Они улыбнулись друг другу, и итальянец медленно направился к их столику.

– Вот это удача, синьорина Верне! – весело воскликнул он. – Я не надеялся, что мы так скоро увидимся снова! Похоже, вы меня преследуете.

– Или вы меня! – весело возразила Жозефина. – Познакомьтесь с моей тетей Дельфиной Савиньи де Ландрес.

– Мое почтение, мадам! – Итальянец поклонился.

– Это Витторио де Векки, тетя Фина.

– Очень рада, месье, племянница рассказывала мне о вас. Несчастные дети нуждаются в заботе альтруистов. Вы поселились в «Лютеции»?

Роскошная гостиница находилась в двух шагах от «Бон Марше», чем могла объясняться эта случайная встреча, но Витторио опроверг предположение Дельфины.

– Нет, мадам, я живу в «Крийоне», в апартаментах отца, новогодние подарки решил приобрести в этом легендарном магазине. И успешно справился, как видите. – Он кивнул на пакеты, которые держал в руках.

– Да, лучше места в Париже не найти, – согласилась Дельфина. – Семья присоединится к вам на праздники?

– Нет, через несколько дней я вернусь в Италию, к родителям, а в начале января снова приеду по работе в Париж. Я занимаюсь финансами винодельческого предприятия отца. Но довольно скучных деталей – вы, верно, тоже готовитесь к Новому году?

– Да, делаем покупки, – подтвердила Жозефина. – Мне понадобилось платье для бала у Санниковых. Вы с ними знакомы?

Де Векки радостно улыбнулся.

– Конечно, и меня тоже пригласили на прием! Санниковы – давние и щедрые клиенты отца, а он, в свою очередь, часто обращается к их услугам. Смею надеяться, вы оставите для меня хоть один танец, мадемуазель?

– С радостью… – ответила польщенная девушка.

– Составите нам компанию, господин Де Векки? – предложила Дельфина.

– Благодарю, но нет, у меня встреча с клиентом. Дела не терпят отлагательств.

Разрумянившаяся Жозефина проводила взглядом итальянца, направившегося к выходу. Сердце девушки учащенно билось, тетя посмотрела на нее с умиленной нежностью и сказала:

– Интересный мужчина…

* * *

Санниковы принимали гостей в особняке на авеню Фош, в зале с полом из черных мраморных треугольников с золотой каймой и гигантской хрустальной люстрой. Парижский бомонд толпился перед столами, украшенными феерическими цветочными композициями и длинными белыми свечами в серебряных канделябрах. Мать Натальи, Ирина, в мехах и бриллиантах, держала под руку мужа, Антона Санникова, и, как правящая королева, разглядывала гостей через викторианский золотой лорнет.

Жозефина слушала смех окружающих, звон хрусталя и спрашивала себя, сколько подобных раутов в год устраивают родители однокурсницы. Много, судя по тому, как естественно они держатся. Девушка сидела между Натальей и Сильви. Обе сменили брюки на платья: одна была в малиновом, другая в черном. Витторио находился на другом конце стола, рядом с хозяином дома и Дельфиной.

– Ты витаешь в облаках, – сказала Наталья, кивнув на нетронутую еду на тарелке Жозефины. – Дело в итальянце, который не спускает с тебя глаз?

Девушка почувствовала, как отчаянно краснеет, и притворилась, что вдруг очень заинтересовалась поданным блюдом. Наталья слишком приметлива и проницательна…

– Нет, я… Ладно, да, он довольно интересный, тебе так не кажется? – пробормотала она.

– Интересный?! – ироничным тоном вмешалась в разговор Сильви и вытянула шею, чтобы получше рассмотреть Витторио. – Нет, дорогая, он непозволительно хорош, чем и интересен.

– Знаешь, ты правильно поступила, что послушалась Симону и сменила цвет волос, – вдруг сказала Наталья.

– Думаешь? – спросила Жозефина и машинальным движением поднесла руку к голове, как будто решила поправить прическу.

– Уверена. Ты пыталась выглядеть этакой «страдалицей от искусства», но это не твой стиль.

– Может, и так, – признала Жозефина. – Во всяком случае, я поняла, что цвет волос не изменит ни моей человеческой сущности, ни манеры письма, хотя, учитывая славу отца, мне очень непросто искать свое место в мире искусства.

Сильви закатила глаза и покачала головой.

– Ты задаешь себе слишком много вопросов, старушка. Ты – это ты, какая уж уродилась.

– Твой талант определяется не рождением и не внешностью, – бросила Наталья, – а твоим внутренним содержанием, мастерством на кончиках пальцев. Кроме того, – будем откровенны! – ты гораздо красивее в естественном варианте. И наш дорогой друг не сомневается на этот счет.

Витторио и впрямь не спускал с нее глаз.

После ужина все гости устремились в огромный парадный зал с наборным паркетом, кессонным потолком и стенами, расписанными фресками, где уже разместился оркестр.

– Не забудьте, вы обещали мне танец.

Сладкая дрожь пробежала по затылку Жозефины, когда Витторио прошептал эти слова, идя мимо нее к стоявшим в отдалении мужчинам.

Наталья и Сильви незаметно сбежали через французское окно в сад, чтобы покурить, а Жозефина присоединилась