Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

– Сейчас Роже будет учить моя мама, – ответила Жозефина. – А в школу его отправят, когда он наверстает упущенное. Анри уже видит его своим подмастерьем в книжном!

Симона задумчиво кивнула, и Жозефина подумала, что подруга не отказалась бы от подобной участи, предоставься ей такая возможность.

Они пересекли сквер с облетевшими каштанами, спустились по короткой лестнице к Сене. Рыбаки ловили пескарей и продавали их за сущие гроши.

– Я подумала, такая еда тебе понравится, – сказала Симона. – Ты ведь хотела увидеть настоящую жизнь – для вдохновения, верно?

Жозефина горячо поблагодарила и купила двух толстых рыбок, завернутых в газетную бумагу, они сели на невысокую каменную ограду, ели и смотрели, как скользят по воде лодки.

– Ты выбрала прекрасное место, и я почти жалею, что оставила альбом для набросков в классе. Ничего, я вернусь сюда! Обязательно! – сказал Жозефина.

– Да, здесь отвлекаешься от толчеи кафе и пивных, – хмыкнула Симона. – В этом году люди праздновали на полную катушку, в кабаре было полно посетителей и на Рождество, и на Новый год!

Жозефина вдруг взяла и рассказала о Витторио, говорила и улыбалась. Он прислал открытку, написал, что думает о ней. Она считает дни до его возвращения. Они увидятся через три недели! Витторио планировал повести ее на музыкальное представление в театре «Альгамбра», и Жозефина предвкушала удовольствие – критики превозносили до небес яркое и дерзкое оформление.

Она вдруг заметила новый синяк на запястье Симоны и возмущенно воскликнула:

– Снова Эжен? Какой же он негодяй!

– Да, мы поссорились… И я хотела предупредить, что больше не буду позировать в Академии. Эжен против.

– Но почему?!

Симона замялась, но все-таки ответила:

– Не говори никому: я забеременела, и Эжен хотел сохранить ребенка, но я была не готова к материнству и… избавилась. Он узнал, что я сходила к повивальной бабке, и устроил мне взбучку, орал, что это вы все виноваты – заморочили мне голову!

– Господи, Симона, мне ужасно жаль! Он не имеет права бить тебя за «непослушание». Ты заслуживаешь человека получше этого пьянчужки! Он хоть поинтересовался твоим самочувствием?

Жозефина так расстроилась, что забыла о сдержанности.

– Он тебе не нужен, уходи от него!

Симона бросила на нее гневный взгляд.

– Замолчи, ты ничего не понимаешь! Эжен уложил моего папашу, когда тот гонялся за мной с молотком по улицам Бельвиля и хотел убить за то, что я уронила хлеб в лужу.

– А теперь ты рискуешь погибнуть из-за него… – процедила сквозь зубы Жозефина.

– Ничего не случится, если я буду правильно себя вести! Даже не надейся, что я брошу Эжена! Я всем ему обязана, ясно? Всем!

Симона так разозлилась, что перешла на крик, и на них начали оборачиваться рыбаки. Жозефина успокаивающе махнула рукой и повернулась к натурщице.

– Извини, я не знала… про твоего отца… Мне следовало оставить свое мнение при себе.

Девушка понимала, почему Симона так привязана к Эжену, но не могла смириться с мыслью, что этот опасный человек полностью подчинил ее себе. Симона попала из огня да в полымя, но выбраться сумеет только сама. Если захочет.

Симона смягчилась.

– Ладно, все уже позади. Отец сдох от цирроза. Нечего было разоряться… просто не люблю, когда меня учат жить или критикуют Жежена… Он знает, что для меня лучше.

Они помолчали, потом Жозефина сказала:

– Странно будет больше тебя не рисовать.

– Не горюй, натурщиц в Париже полно. А если захочешь увидеть другие особые уголки города, отведу тебя.

Жозефина кивнула и тут же поделилась с Симоной появившейся идеей.

– Я хочу увидеть Пигаль, где ты работаешь. Покажешь?

Дельфина, с которой она поделилась своим планом, высказалась категорически против, заявив, что «в этом опасном месте сводят счеты всякие проходимцы и никакого вдохновения там не почерпнешь».

– Ты и Пигаль? – хмыкнула Симона. – Не уверена, что твоя тетка одобрит.

– Ей знать необязательно. Кстати, в начале февраля она уедет на четыре дня. Воспользуемся случаем.

Симона задумалась, потом решилась.

– Ладно. Когда подойдет время, условимся о встрече. Одно условие: там ты не отойдешь от меня ни на шаг, понятно? А теперь беги, не то опоздаешь к Прине.

25

1 февраля 1937 года

– Встречаешься с Симоной? Ты серьезно?

Наталья с изумлением разглядывала Жозефину.

– Более чем, – подтвердила та, делая шаг к мосту Искусств.

Январь пролетел незаметно. Жозефине исполнился двадцать один год, она много раз возвращалась на остров Сен-Луи. Рисовала рыбаков, удивших на набережных, и продолжала бывать в кафе на Монпарнасе вместе с Натальей и Сильви, где исподтишка, незаметно разглядывала клиентов, чтобы уловить атмосферу для своей следующей картины. Три дня назад она предъявила результат упорного труда преподавателю. Сюжет «Наутро после праздника» Прине счел не слишком оригинальным, но похвалил при всей мастерской и показал сокурсницам Жозефины. Она изобразила женщину, задумавшуюся над рюмкой абсента. В шляпке-колокольчике и меховом манто. В лице и фигуре угадывались черты Кики де Монпарнас, выгоревшей прежде времени по вине «излишеств».

Холст навевал меланхолию, хотя Жозефина использовала яркие цвета как контрапункт теням.

– Детали очень тщательно прописаны, – отметил Прине. – Сцена выглядят почти реальной. Следуйте этим путем, мадемуазель Верне.

Жозефина покидала Академию с улыбкой на губах и мыслью о том, как милосердна жизнь – здесь и сейчас. Накануне мать рассказала ей по телефону о потрясающих успехах Роже в чтении, через три дня она увидит Витторио, Дельфина, уехавшая утром в Лион, тоже вернется, и – барабанная дробь! – сейчас они с Симоной встретятся у станции метро «Пигаль» и пойдут осматривать квартал. Подруга посоветовала ей одеться попроще, чтобы не привлекать внимания, и Жозефина выбрала старое серое платье, в котором посещала сеансы живописи, и потертое пальто, плохо защищавшее от обрушившегося на столицу ледяного дождя.

– Не понимаю тебя! – Наталья заступила Жозефине дорогу. – Тебе ведь известно, почему Симона больше не может нам позировать? Ее уволили.

Жозефина сложила руки на груди и закатила глаза. Слухи до нее, конечно, дошли, но она не поверила. Очень легко испортить репутацию девушки, намекнув, что она из неблагоприятной среды!

– Все это слухи, Наталья, я знаю от самой Симоны, что она не приходит, потому что идиот Эжен запретил ей.

– И ты поверила? – ахнула Наталья. – Какая наивность! Симона украла кошелек у студента с отделения ваяния, вот почему ее «попросили» из Академии художеств.

– Неправда, и я разочарована, что ты не заступилась за нее, после того как столько раз приглашала в «Ротонду».

Жозефина покачала головой – она хотела закончить неприятный разговор. Наталья язвительно хмыкнула.

– Я платила за Симону, потому что она каждый раз уходила, не рассчитавшись.

– Хватит, пропусти меня, иначе я