Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

с обуревавшим ее нетерпением, хотя хлопоты позволяли заполнить пустоту, возникшую в душе после отъезда Витторио. Первым делом следовало поставить в известность Амели, которая, к счастью, не воспротивилась поездке в Италию, понимая, что перемена места поможет дочери справиться с хандрой. Девушка не рассказала матери, как все было на самом деле, но не скрыла, что ей пришлось на время прервать занятия в Академии. Поддержанная Финой, она сослалась на депрессию из-за смерти Гийома и тревогу за Симону, находящуюся под властью и влиянием жестокого негодяя. Дельфина предполагала, что Амели станет возражать, скажет, что «девочка может прекрасно отдохнуть и прийти в себя в Нормандии», но ей польстило, что за Жозефиной ухаживает сын итальянского графа.

– Думаю, он сделает тебе предложение, – сказала она накануне отъезда в телефонном разговоре с дочерью. – Будущая графиня Жозефина Де Векки – звучит чудесно, дорогая!

Жозефина тайно мечтала об этом по ночам, но все-таки покраснела. Судя по нежным взглядам и целомудренному поцелую в лоб в парке Монсо, Витторио действительно влюблен, но она не смела надеяться, что в Италию он пригласил ее с матримониальными намерениями.

– Сначала мы должны лучше узнать друг друга, мама, – для вида возразила она.

Назавтра в такси по дороге на Лионский вокзал Жозефина чувствовала небывалое возбуждение. Чемоданы чуть раньше забрал шофер, но она раз пятьдесят проверила, взяла ли портрет Элинор. Фина удивилась, услышав, что племянница намерена увезти картину с собой.

– Уверена? Ты себе не простишь, если с «Всадницей» по дороге что-нибудь случится.

– И не переживу, если подлец Эжен воспользуется нашим отсутствием, чтобы украсть ее, – возразила девушка, одержимая навязчивым страхом. В конце концов тетка признала ее правоту.

Они пробирались мимо разносчиков, предлагавших воду «Эвиан», сыр, горячие бутерброды и даже подушки напрокат. Служащий вокзала проводил их до спального вагона «Голубого экспресса», в котором Витторио заказал для них билеты.

Жозефина пришла в восторг при виде полок, обтянутых фиолетовым бархатом, и обстановки купе из резного дерева и мрамора.

– Напоминает богатый особняк! Это мое первое ночное путешествие! – сказала она Дельфине. – Поезд довезет нас до Ментоны, там мы будем рано утром и сделаем пересадку до Флоренции.

– Давай закажем шампанского и отпразднуем! – радостным тоном предложила в ответ Фина.

Париж отдалялся, и Жозефина вздохнула, осознав, какое облегчение чувствует, оставляя город, куда когда-то страстно стремилась и где теперь задыхалась.

* * *

Первая флорентийская неделя получилась восхитительной. Витторио снял для них апартаменты в гранд-отеле «Вилла Кора», расположенном в самом центре, в величественном здании XIX века, в окружении садов Аллеи холмов[45]. Мраморные полы и позолота создавали атмосферу роскоши, но французским гостьям не терпелось открыть для себя сокровища города, купавшегося в необыкновенном золотистом свете, и в комнатах они проводили мало времени. Витторио часто бывал с ними: водил по дышащим историей улочкам и рассказывал истории о Флоренции эпохи Возрождения. Однажды вечером, когда они шли по Понте Веккьо[46], лакомясь суппли[47], купленными навынос, он сообщил, что когда-то давно по обеим сторонам моста стояли вовсе не лавки ювелиров.

– Сначала здесь торговали субпродуктами, но Фердинанд I Медичи не пожелал нюхать эти запахи и потребовал отдать место тем, чей товар издавал менее тошнотворный аромат.

– Невероятный город! – воскликнула Жозефина, остановившись, чтобы полюбоваться искусно отделанным балконом.

– Я знал, что вы в него влюбитесь! – обрадовался итальянец. – По части искусства Фиренца всегда была и остается непревзойденной!

Он не преувеличивал. Флоренция была полна античных сокровищ – свидетельств невероятного богатства города во времена Ренессанса: охровые фасады площади Синьории[48] с зубчатым донжоном Палаццо Веккьо, галерея Уффици с «Венерой» Боттичелли, внушающий трепет и восторг кафедральный собор Санта-Мария-дель-Фьоре, чей купол парил над городом, сверкая в лучах утреннего солнца. Все зачаровывало и восхищало – краски и атмосфера улиц и маленьких площадей, украшенных церквями города Медичи.

Если Витторио был занят, Жозефина работала в тихом парке отеля, Фина писала путевые заметки, а вечером они ходили есть чесночные гренки и спагетти с моллюсками-петушками на террасе, а потом гуляли по улицам с мороженым, приготовленным из молока, сметаны, сахара, взбитого белка, ванилина и других приправ. На ночь они выпивали по стаканчику зеленого анисового ликера и засыпали глубоким сном. Возбуждение от знакомства с Флоренцией шло на пользу девушке, вдохновение пробудилось, став таким нетерпеливым, что она готова была бежать назад в отель, чтобы набросать портрет молодой красавицы с лицом в форме сердечка и глазами, горящими гневом, которая стремительно шагала вниз по площади Микеланджело, не обращая внимания на высокие каблуки и ветер.

На второй неделе Витторио освободил больше времени и повез их знакомиться с Пизой и Сиеной – такими же прекрасными, как Флоренция. Они устраивали пикники на тосканской природе, в дивно ароматных миндальных рощах. Жозефина загорела, голубое платье и белый ажурный кардиган выгодно подчеркивали ее стройность. Она поняла, как соскучилась по свежему воздуху, и жадно впитывала красоту пейзажей и холмов в зеленой траве и маргаритках, раскрывающихся навстречу солнечным лучам. Витторио украдкой целовал ее, когда Фина уходила размять ноги.

– Как я дорожу проведенными с тобой мгновениями, mia cara! – признался он, впервые обратившись к ней на «ты». – Хочу показать тебе дом моей семьи.

Чувства переполняли Жозефину, она никогда еще не была так счастлива. Ей казалось, что время летит слишком быстро.

Мать Натальи, которой Фина дала телефон их номера в отеле, сообщила, что один известный коллекционер был впечатлен ее картиной и надеется купить одну из будущих работ.

Это было радостное известие, и она сразу решила написать буколический пейзаж, вдохновившись красотой миндальных деревьев. Ирине идея очень понравилась, и она пообещала рассказать о ней другу. Чтобы отпраздновать успех, Витторио прислал в номер подарок для Жозефины.

– Это из магазина одежды, открывай скорее! – нетерпеливо воскликнула Дельфина.

Девушка не стала тянуть и через секунду, сняв крышку, издала приглушенный возглас: внутри, тщательно упакованное, лежало великолепное кремово-бежевое муслиновое платье без рукавов, украшенное разноцветными бабочками, с вырезом на спине и изящным высоким воротником с застежкой сзади.

– Скиапарелли[49], – прочла она на этикетке. – Боже, оно потрясающее!

Это был последний день во Флоренции. На следующий их ждала Вольтерра.

– Витторио, видимо, хочет, чтобы ты надела его на ужин с родителями, – предположила Дельфина. – Он в тебя влюблен, теперь я уверена.

Ее энтузиазм внезапно остыл следующим утром, за кофе и канноли: она принялась листать газету и неожиданно выругалась, что было совершенно не в ее духе:

– Проклятье! Нет, только не он!

– Что такое? – встревожилась Жозефина, оставив чашку с шоколадом.

Они завтракали у бассейна, под звездчатым жасмином, вившимся по стене и издававшим нежный колдовской аромат. Насупившаяся