Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

забыла, Флора? Не в твоем характере беседовать с усопшими, как делают героини мелодрам!» Я прочла даты, проставленные рядом с именами: Гийом Верне, 1880–1936. Амели, 1894–1944.

– Да она умерла совсем молодой! – воскликнула я и спросила себя, сколько семейных трагедий ей пришлось пережить.

– Вы говорите об Амели? – спросила из-за соседнего памятника какая-то женщина. – Судьба ее не щадила…

Мать Дориана и Армеля стояла на параллельной аллее и смотрела на меня. Я подошла к ней, осторожно обогнув могилу предков, и протянула руку.

– Добрый день, Жоржетта. Простите, если напугала, думала, я одна. В последнее время со мной это случается чаще, чем следовало бы…

– Не беспокойтесь, – ответила старая дама. – Вы выглядели задумавшейся, и мне не захотелось вас тревожить. Как дела после субботнего происшествия?

– Чувствую себя прескверно. Терпеть не могу оказываться в центре внимания, да еще таким способом!

Лицо Жоржетты было открытым и приветливым, не то что у Клотильды Дюфайель. Передвигалась она легко, несмотря на сгорбленную спину, трости в руках не держала, во взгляде читалось сочувствие.

– Наплюйте, милая. Сыновья рассказали мне, в чем дело. Вы отреагировали, как того требовала ситуация.

Из моего желания остаться незаметной ничего не вышло. Теперь вся деревня в курсе скандала. Хорошо, хоть Жоржетта мне сочувствует.

– Значит, вы навещаете могилу Жюльет? – спросила я, меняя тему.

– Да, но первым делом иду к мужу, – пояснила она, кивнув на плиту, перед которой стояла. – Каждый понедельник, по утрам. Таков ритуал.

Я машинально опустила взгляд, прочла надпись, и у меня зашлось сердце: «Роже Фере, 1926–1999».

– Роже – ваш муж?!

Как же я не сообразила? В рукописи Жозефина назвала фамилию мальчика, которого спасла от жизни на улице, она же фигурировала на почтовом ящике Жоржетты.

– Именно так, – подтвердила она, сбитая с толку моей реакцией. – Вы его не встречали, потому что мы на лето уезжали в Дордонь. Вам рассказала о нем Жозефина?

Я тут же вспомнила, как бабушка написала о мальчике, и сказала:

– В некотором смысле… Теперь я понимаю, что вы имели в виду, сказав при первой нашей встрече, что благодаря ей познакомились с мужем. Фантастика!

Мне хотелось спросить, пошел ли Роже учиться в школу, работал ли он в книжном Анри, но звук шагов по гравию заставил нас отвлечься. Я не без смущения узнала Дориана.

– Здравствуйте, Флора, – сказал он и протянул матери лейку с водой. – Держи…

Жоржетта поблагодарила, сразу забыв обо мне, и взялась поливать цветы, украшавшие могилу Роже. Я криво улыбнулась.

– У вас все хорошо? – встревожился он.

– Насколько это возможно… Извините за субботний скандал. Мне правда жаль, я не собиралась устраивать представление.

Дориан протестующе махнул рукой.

– Жан-Клод вышел за рамки, но, думаю, усвоил урок. Забудьте об угрызениях совести, Флора, оно того не стоит.

– Спасибо вам! – с искренним чувством произнесла я. – Мы можем поговорить две минуты?

Нужно пользоваться моментом, раз уж мы встретились.

Дориан бросил взгляд на мать, все еще занятую уборкой могилы, и кивком позвал меня присесть на стоящую чуть в стороне каменную скамеечку.

– Смешно, но я только сейчас поняла, что Роже – ваш с Армелем отец.

Дориан удивился, но смотрел вполне доброжелательно.

– Вы явно удивились… – прокомментировал он, устраиваясь поудобнее.

Я села рядом.

– Так и есть. Я постепенно узнаю историю моей бабушки, в том числе то, что она сделала для вашего отца.

– Моя семья перед ней в неоплатном долгу, – согласился Дориан. – Без Жозефины отец не прожил бы такую чудесную жизнь. Но ведь вы хотели говорить о другом, я прав?

Ответ я дала после короткой паузы.

– В некотором смысле… После моего появления в Божвиле некто затеял игру и подбрасывает на порог дома предметы, принадлежавшие бабушке. В том числе рукописи ее «Воспоминаний.

– Понятно… – Дориан кивнул.

Он выглядел искренне недоумевающим, и я решила не темнить.

– Я уверена, что вы и есть мистер Х.

– Что?! – Он только что не подпрыгнул от изумления. – Я всего ожидал, но не такого! – Он хмыкнул. – Вы ошибаетесь, Флора, я ни при чем.

– Ладно, значит, я снова прокололась. – Если моя галеристская карьера однажды рухнет и я начну искать новую работу, профессию частной сыщицы точно исключу!

Дориан улыбнулся, оценив мое чувство юмора.

– Почему вы меня заподозрили?

– Вы были близки с Жюльет, было бы логично, поручи она вам эту миссию. Других предположений у меня нет.

– Вряд ли вам это поможет, Флора, но большинство божвильцев хорошо относились к Жюльет.

– Уже догадалась, хотя, по сути, мало что знаю о своей семье! Благодаря рукописи мне открылся целый пласт бабушкиной молодости, о которой я понятия не имела.

К сердцу вдруг прихлынули любовь пополам с печалью. Мне ужасно не хватало бабули! Жозефина обожала сериал «Она написала убийство»[53] и сейчас наверняка смеется там, наверху, наблюдая за моими любительскими попытками выяснить правду!

– Для тебя так важно узнать, кто принес рукопись? – спросил после паузы Дориан.

Он внезапно перешел на «ты», и это меня тронуло.

– На твоем месте я, наверное, реагировал бы так же, но это не главное. Рукопись твоей бабули – бесценное свидетельство прошлого твоей семьи и нашей деревни, согласна?

Я пожала плечами, не решаясь затронуть щекотливую тайну исчезновения картин.

– Конечно, но посредник, кто бы он ни был, может знать некоторые секреты…

Я замолчала, увидев Жоржетту, которая мелкими шажками двигалась в нашу сторону. Дориан бросил на нее нежно-огорченный взгляд.

– Мама совсем состарилась и быстро устает, я должен проводить ее до дома.

– Конечно, я понимаю и не стану отнимать у вас время.

– Я закончила, – объявила Жоржетта, останавливаясь рядом с нами. Она выглядела очень довольной. – Можем идти. Если у вас появятся новости о Моргане, детка, если она позвонит, обязательно передайте, что мой сын будет счастлив снова видеть ее в книжном магазине.

– Непременно, мадам, – заверила я, а Дориан многозначительно закатил глаза.

– Увидимся позже, – сказал он и подставил матери локоть. – Ты знаешь, где меня найти, если захочешь поговорить.

Я кивнула, испытывая благодарность к этому человеку, покинула кладбище и пошла к Ноэми.

– Ты очень кстати, Флора, – сказала она и продолжила убирать банки консервов на верхнюю полку металлического стеллажа. – Я размышляла о средневековых пытках – на случай, если давешнему мерзавцу-журналисту вдруг придет в голову злосчастная мысль выложить снимки в интернет.

Господи, только не это!

– Ты же сказала, что ребята его… «разубедили»?

Ноэми спустилась на пол и расцеловала меня в обе щеки.

– В магазине пустовато, – сказала я, оглядевшись.

– Как всегда в понедельник, – кивнула Ноэми. – Не беспокойся! Через месяц Божвиль заживет по законам экономики продленных выходных, появятся толпы туристов, и я начну ворчать, что работы слишком много, тем