Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

– Конечно, мадам.

Витторио упал в кресло и обхватил голову руками, потом с опрокинутым лицом рассказал им историю своей матери. Дочь графа Просперо Паладини после смерти отца была одержима желанием отыскать бесценный бриллиант, который лорд Джулиус Барнет выманил у него гнусным шантажом (деталей Витторио не знал).

– Много месяцев назад Эзра Паунд, друг моей матери, рассказал, что получил письмо от Эрнеста Хемингуэя, в котором тот описал встречу с тобой, Жозефина. Паунд понял, что Хэм очень высоко ценит искусство твоего отца и был невероятно взволнован при виде портрета Элинор. Поэт описал полотно во всех деталях, в том числе оранжевый бриллиант на шее всадницы. Паунд не мог не довести этот факт до сведения моей матери.

– Проклятый литератор! – взорвалась Фина. – Так и знала, что он проболтается!

Жозефина была на грани обморока.

– Значит, ты приехал во Францию, желая убедиться, у меня ли бриллиант? – спросила она.

– Да, – признал Витторио. – И до сих пор не знаю, где он.

Они помолчали, не в силах продолжать мучительный разговор, потом Дельфина сказала, тяжело выдохнув:

– Думаю, пора положить конец этой истории. Если брат послушался меня, камень давным-давно лежит на дне Ла-Манша. Жаль огорчать вашу матушку, Витторио, но вы его никогда не отыщете.

Жозефина посмотрела на тетку, не поверив своим ушам.

– Что… Но… Ты была в курсе?

– Да, дорогая. Твой отец все мне рассказал.

И она поделилась с ними тем, что знала.

– Гийом и Элинор отчаянно влюбились друг в друга, но у Джулиуса были другие планы касательно судьбы дочери. Он хотел выдать ее замуж за кузена короля Англии Георга V, которому пообещал подарить бриллиант редчайшего цвета и немыслимой красоты. Элинор решила, что, если украдет камень, этому не бывать. Она отдала Гийому бриллиант перед самым отъездом в качестве залога любви и будущих встреч. Гийом запаниковал, когда Барнет сообщил Дюфайелям об исчезновении драгоценности, и открылся мне. Я решила, что благоразумнее всего будет как можно быстрее избавиться от этой вещи, выбросив ее в море. Они с Элинор любили друг друга, бриллиант не имел для них никакого значения. Брат послушался и сделал, как я сказала.

– Почему ты молчала, тетя?!

– Что бы это изменило? Я и предположить не могла, что графиня затеяла такую кутерьму.

Витторио выглядел совершенно обессилевшим.

– Моя мать будет убита. Надежда вернуть бриллиант питает ее жизненную силу.

Жозефина резко вскинула голову, сраженная очевидной истиной.

– Боже, наша встреча в диспансере…

– …была неслучайной, – признал он. – Я воспользовался приездом в Париж и проследил за тобой. Пойми, я хотел помочь маме, эта история столько лет терзает ей душу!

Сердце Жозефины содрогнулось: он с самого начала играл с ней!

Витторио вскочил, шагнул к ней, не в силах сдержать порыв.

– Я стыжусь своего поступка, ты должна мне верить. Ответь хоть что-нибудь!

Она с размаху ударила его по щеке.

– Что ты хочешь услышать?! Ты лгал, ты посмеялся надо мной! А я поверила в твою любовь! Обманщик!

Витторио опустился на колени. По его лицу потекли слезы.

– Ты сражена, убита, и в этом виноват я один, но не сомневайся в моих чувствах, cara, клянусь, я не притворялся. Я не собирался влюбляться в тебя, но это случилось. Умоляю, прости!

Он попытался поцеловать ей руку, но девушка отвернулась, не в силах смириться с предательством.

– Нам больше не о чем говорить. Прощай, Витторио, – бросила она, убегая, чтобы он не услышал ее рыданий.

* * *

Водитель графа отвез француженок во Флоренцию, где они собирались снова заказать номер в гранд-отеле, но портье сообщил, что Витторио Де Векки обо всем позаботился по телефону и платить ничего не нужно. Безутешная Жозефина то рыдала, то впадала в бешенство. Как можно быть такой дурой?! Воображала себя графиней Де Векки!

На следующее утро Дельфина пришла утешать племянницу, погладила ее по волосам и сказала:

– Нам незачем скучать в Италии, дорогая, отправимся на Корфу. Моя подруга Дороти согласна – днем раньше, днем позже, не имеет значения.

– Когда уезжаем?

Девушка всхлипнула. Разбитое сердце болело, ей не терпелось покинуть Италию.

– Завтра мы отправимся в Бриндизи, там сядем на корабль до Корфу.

Всю ночь Жозефина плакала.

Охваченная печалью, гневом и решимостью, она поклялась себе, что больше никогда не поверит ни одному мужчине и уж тем более не влюбится.

29

Флора, 2018 год

Как я могла не знать о бабушке стольких важных вещей?!

От прочитанного у меня даже в голове шумело, я едва не пропустила листок, приклеенный к обороту последней страницы.

«Финальные главы скоро получите. Я не нашел другого способа заставить вас остаться до конца», – написал неизвестный.

– Самоуверенный, надменный тип! – пробормотала я себе под нос, оскорбленная издевками мистера Х, отбросила записку и попыталась собраться с мыслями. Из массива полученной информации можно было с уверенностью сделать вывод: если Гийом выбросил камень в Ла-Манш, значит, Жюльет ждала от нас одного – чтобы мы отыскали портрет Элинор. Но зачем? И что это за четвертый элемент, который поможет отыскать истину? Жозефина всегда была заботливой и веселой бабушкой, поддерживавшей меня во всем, против всех и вся. Я не пыталась вообразить себе ее жизнь до того времени, когда она превратилась в бабушку, а Жозефине пришлось преодолеть столько испытаний! Что она сделала с картиной? Почему не захотела издать свои «Воспоминания»? У меня не было ответов, я с ненавистью пялилась на нахальный листок с запиской. Нужно разоблачить человека, треплющего мне нервы, выдавая историю в час по чайной ложке. Я ставила на Дориана. Была уверена, что это он. Нужно проявить такт и сдержанность, учитывая представление, которое я накануне устроила в баре по вине треклятого журналиста, но ждать нет никаких сил. На часах было одиннадцать вечера. Слишком поздно для звонка Стелле, которая сообщила, что благополучно вернулась в Лондон, а бистро Дориана уже закрыто. Нужно лечь спать и продолжить расследование утром.

Ровно в 9:00 я отправилась в путь. Проходя мимо кладбища, заметила, что металлическая калитка открыта, и, поддавшись импульсу, решила зайти. В детстве я, скорее всего, бывала здесь два или три раза вместе с бабушкой, которая летом приносила цветы на могилу своих родителей, но ее саму похоронили в Калифорнии, рядом с дедом, так что причин возвращаться сюда не было. Я побродила немного между каменными и мраморными надгробиями, успевшими нагреться на солнце, и быстро нашла семейный склеп. Ангел со склоненной головой оберегал вечный покой Гийома, Амели и Жюльет. Я с трудом сглотнула и спросила себя: «Что ты здесь