Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

– Нет, проводила Стеллу и пошла рисовать на скалы. Почувствовала освобождение. Сейчас встретила Дориана: не он приносил вещи Жозефины, это точно.

– Хочу знать подробности!

Я убедилась, что в бакалее, кроме нас, никого нет, и передала ей основное содержание разговора на кладбище. Она поразилась, услышав, что вчера, вернувшись в дом после сеанса живописи, я нашла продолжение рукописи.

– Дерзкий тип! – Она с восторгом прищелкнула языком. – Хорош бы он был, явись ты к дверям дома одновременно с ним, тем более что по воскресеньям на улицах пусто. Кстати, кто-нибудь мог его заметить.

– Согласна, но у кого об этом спрашивать? Вилла стоит на отшибе, и мы не знаем, как мистер X передвигается по Божвилю.

– Ты права, но в «Агапанты» можно попасть либо по кладбищенской дороге, либо по прогулочной тропе с другой стороны.

– Верно, о ней я не подумала… Тебе известно, где она заканчивается?

Ноэми взяла туристический план деревни и развернула его на транспортере.

– Извини, я в этом не спец, но мне кажется, что она пересекает часть леса и выходит к Ла Каве.

– Гм, гм, – задумчиво произнесла я. – Думаю, бабушка упоминает это место в рукописи, они с сестрами иногда там гуляли.

– Идти пешком далеко. Там есть домики, где раньше жили рыбаки. Габриэль поселился в одном после развода.

– Габриэль?! – вскрикнула я.

Ноэми вздернула брови и покачала головой.

– Брось, Флора, даже не думай. Габриэль не мог быть связан с Жюльет, он не из тех, кто вмешивается в чужие дела.

– Нет так нет, тебе видней! И правда, кому придет в голову тащиться по лесу, чтобы доставить чужую посылку? Чтобы остаться невидимым, нужно идти по дороге.

– Что намерена делать? Будешь и дальше играть в Шерлока Холмса? Хочешь подкараулить таинственного порученца?

– Это вряд ли, не хочу замумифицироваться, сидя у окна, лучше позвоню матери.

– Зачем? – удивилась Ноэми. – Полагаешь, она что-нибудь знает?

– Если подумать, это не исключено… Задам два-три вопроса и прощупаю почву.

Ноэми одобрительно кивнула и спросила, не было ли новостей после телеинтервью Яни.

– Нет, я поговорила с адвокатессой и вымолила у нее несколько дней, чтобы выдохнуть и уж потом думать, как ответить.

– К нему, кстати, мы тоже можем применить мою пыточную методику, если что.

Спасительное чувство юмора у этой женщины!

– Ты крутая, Ноэми.

* * *

Я вернулась на виллу, и настроение у меня изменилось. Планировать разговор с матерью – одно дело, найти верные слова – совсем другое, но, перечитав последнее сообщение, в котором она поделилась своей злостью, даже яростью в отношении Яни, я сочла его «протянутой рукой» и решила за нее ухватиться.

Солнечные лучи тянулись по плитам рядом с садовой калиткой. Я налила себе кофе, села на крыльцо и набрала номер. Мама ответила после второго звонка.

– Флора, как я рада! Собиралась написать тебе. У тебя все в порядке?

– Скорее да, чем нет, спасибо. На выходные приезжала Стелла, было ужасно приятно снова с ней пообщаться.

– Вот и хорошо! Надеюсь, вы обсудили вопрос о вилле? Скоро лето, идеальный момент для продажи.

Понимая, что мой ответ ей не понравится, я решила быть уклончивой.

– Мы еще думаем. А говорили в основном о наших бабушках и семейной истории. Кстати, я тут узнала, что прабабушка Амели умерла во время войны. Тебе известно, как это случилось?

Я почувствовала, что мать колеблется.

– Ты второй раз задаешь вопрос о прошлом…

– Интересуюсь предками, только и всего.

– Насколько мне известно, Амели пожертвовала собой, чтобы спасти одного молодого участника Сопротивления. Мама всегда начинала плакать, стоило об этом заговорить, и я не решалась расспрашивать.

– Ужасно печально… У меня еще один вопрос… Бабуля никогда не упоминала при тебе неизвестные публике картины ее отца?

Мама издала сдавленный возглас.

– Боже, Флора, к чему этот допрос?

Я не дала ей увести разговор в сторону.

– Некоторые детали заставляют предположить, что твой дед Гийом Верне завещал эти портреты дочерям. Вот я и спрашиваю себя, что с ними могло статься.

Мама громко выдохнула – явно пытаясь сдержаться, чтобы не наорать на меня.

– Ох, Флора… Одиночество в старом доме не лучшим образом влияет на твое воображение, ты придумываешь невесть что. Не терзайся понапрасну, ты ничего не найдешь, поверь мне.

Я подумала и решила не говорить о бриллианте. Мама точно что-то скрывает, но по телефону ничего не расскажет. Я в очередной раз капитулировала.

– Ладно… Какие новости у тебя?

– Хотела сообщить, что передала адвокатам мое заявление. Оно будет обнародовано завтра.

Я нахмурилась. Не похоже на маму. До сих пор все ее публичные заявления касались разработки или выхода на рынок нового революционного крема. И меня она об этом заранее не оповещала.

– Какого рода заявление?

– О недостойном выступлении Яни на телешоу, о чем же еще! Зачитывать не стану, если хочешь, пришлю мейлом.

Я поняла, чего стоит этот шаг моей матери, больше всего на свете ненавидящей скандалы.

– Буду ждать, мама. Спасибо.

30

Я закончила разговор и прошлась по комнатам в поисках фотоальбомов, надеясь обнаружить в одном из них след существования портретов Элинор. Я никогда не любила рассматривать старые семейные снимки, а в те редкие разы, когда это случалось, испытывала мучительную ностальгию. Но теперь, после разговора с мамой, в кровь выбросилась дополнительная порция адреналина, и мне следовало воспользоваться приливом энергии. Я впервые почувствовала хоть какую-то поддержку. Большой шаг вперед в наших отношениях!

Я нашла, что искала, в шкафу в комнате Жюльет. Спустя четыре часа и девять толстых альбомов у меня опухли веки и покраснели глаза от вглядывания в каждую фотографию. Многие, очень редкие, были сделаны в 1920-х. Свадебный портрет Гийома и Амели, красивейших новобрачных, перед летним домиком в окружении близких. Три сестры – Жозефина, Ортанс и Жюльет – в детстве. То самое, первое Рождество с Роже… До чего же трогательно мальчик позирует фотографу в обнимку с плюшевым медведем! Я лила слезы, глядя на мою бабушку Жозефину, молодую белокурую красавицу с озорными глазами! Странно, что Хичкок ни разу не снял ее в своем фильме: Жожо в точности соответствовала его любимому женскому типу. В следующих альбомах оказалось много моих фотографий… девочка-подросток загорает на пляже с братом Гэри, с Руби, дочерью Ортанс, и сыном Жюльет, Тибо, младшим в банде. Я обнаружила много фото незнакомых мне людей, а еще те, что были сделаны во время наших со Стеллой и Морганой каникул. Их я отложила в сторону. К сожалению, ни один снимок не имел никакого