Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

– Что могло случиться? – произнесла я в пустоту. Неудача разочаровала меня, но больше я сделать ничего не могла, встала, закрутила волосы в пучок и схватила куртку со спинки стула. День близился к концу, брать с собой мольберт и кисти не имело смысла, но от свежего воздуха точно станет легче на душе. Я отправилась к старому маяку, но на пляж не пошла – срезала через лес и минут через сорок уже шагала по тропе к Ла Каве. Возможностей было две: взять правее, к рыбацким хижинам, а оттуда к деревне – или спуститься по довольно крутой дороге на пляж. Я выбрала второй вариант, и тут пришло сообщение от Джея. Он интересовался, как прошли выходные. Я прислушалась к внутреннему голосу и села на большой валун, чтобы набрать его номер и застать дома, до ухода на работу.

– Привет, Флора, что нового? – спросил он веселым тоном, ответив на звонок.

– Здравствуй, Джей! Вот, решила не писать, а позвонить.

– И правильно сделала. У меня есть десять минут. Как поживаешь?

Я жизнерадостным тоном описала два дня, проведенные с кузиной и близнецами.

– Хорошо, что приезжали гости, – сказал он. – Тебе там не слишком скучно одной?

Меня тронула его забота, я поняла, что улыбаюсь.

– Вообще-то, я плотно занята… Ты назовешь это безумием, но некто хочет, чтобы я восстановила историю жизни моей бабушки.

– То есть? – удивился он. – Я считал, вы были близки и ты все о ней знаешь.

– Ты прав, но оказалось, мне много чего неизвестно о ее молодости! Я воспринимала все так, как будто жизнь Жозефины началась в тот момент, когда она вышла замуж за моего деда.

Джей рассмеялся.

– Сделала интересные открытия?

– Даже не представляешь какие!

Я выложила все, что узнала из рукописи: о картинах с изображениями Элинор, об исчезнувшем бриллианте, об учебе бабушки в Академии художеств и о том, с каким беспримерным мужеством она преодолевала все жизненные испытания.

– Ух ты! И правда невероятно. Трудно соединить нарисованный тобой образ с реальной маленькой женщиной, которая каждое лето привозила тебя на Санта-Каталину.

– Точно, я тоже не понимаю, как такое возможно! Бабушка как будто прожила несколько разных жизней.

– Фантастика! Как я понимаю, никаких следов картин ты не нашла?

– Нет. Формального подтверждения их существования я не нарыла, только узнала, что бабушка говорила своей тетке. И все-таки, мне кажется, полотна существовали и были где-то спрятаны. Но, может, это притянуто за уши. Почему Жюльет хотела отыскать их после стольких лет?

– Боялась, что иначе наследие Гийома Верне будет утрачено навсегда? – предположил Джей. – Не исключено, что ты узнаешь ответ из продолжения… Извини, Флора, мне пора. Труба зовет, заканчиваем разговор.

– Все нормально. Спасибо, что выслушал, и прости за многословность.

– Не говори глупости! Мне тебя не хватало, Флора Смит! – заключил он торжественным тоном, и я рассмеялась, услышав прозвище, которое он пускал в ход, когда я оглушала его песней Пэтти Смит Because the Night в ответ на утверждение, что The Who – лучшая группа всех времен и народов.

– Мне тебя тоже, Джей.

Я все еще сидела на камне и глупо улыбалась, глядя на экран телефона, когда прямо на меня выбежал золотистый ретривер Габриэля, радостно помахивая хвостом.

– Салют, дружок! – поздоровалась я и погладила пса по голове. – Ты весь извалялся в грязи, старина.

Я встала, сообразив, что хозяин где-то поблизости: они явно возвращались с прогулки по пляжу, где начинался прилив. Габриэль показался наверху тропы, застыл на месте и поздоровался. Во всяком случае, так мне показалось. Не думаю, что однажды привыкну к хмурой манере общения, но всегда буду помнить, что именно благодаря ему в прошлую субботу мое лицо не появилось на первой странице местной газеты.

– Добрый день, – ответила я максимально задушевным тоном. – Рада вас видеть.

– Правда? Неужели? Вы меня искали? – Он озадаченно вздернул брови.

– О… Не совсем. Скажем так: надеялась встретить и поблагодарить за помощь.

Он пожал плечами, давая понять, что ничего особенного не сделал.

– Не хочу, чтобы деревню наводнили фотографы. И потом… Здесь очень уважали Жюльет Вассер, я оскорбил бы ее память, бросив вас на растерзание писаке.

Эта запредельная откровенность и расчетливость не могли не раздражать, но мне показалось, что я уловила в его голосе намек на волнение.

Он пристегнул поводок к ошейнику Аки, и я спросила:

– Вы хорошо знали Жюльет?

Задав вопрос, я вспомнила, как безапелляционно Ноэми утверждала, что Габриэль не может быть замешан в эту историю. Может, и так, но за спрос, как известно, денег не берут.

– Я подстригал ей лужайку, когда был подростком, она мне платила, – сказал Габриэль, глядя на линию горизонта. – Она была очень милая женщина…

Я взглянула на воробышка, прыгавшего по траве, выдержала паузу и задала следующий вопрос:

– И вы наверняка беседовали?

– Да, но чаем с печеньем она меня не угощала. Спрашивала, как успехи в лицее.

Габриэль наклонился к собаке.

– Домой, Аки. Вперед, мальчик!

Я поняла, что больше ничего от него не добьюсь, и сделала вид, что вдруг заметила, как потемнело небо.

– Мне тоже лучше вернуться, пока не пошел дождь.

– Вы явились сюда пешком? – изумился он.

– Это не так далеко, если срезать через лес.

– Вам и правда нужно бежать. Три солнечных дня – почти чудо для этого времени года. Ливень будет знатный.

И он повернулся, чтобы уйти.

Надо же, а я почти поверила, что он предложит подвезти меня на машине!

Первая капля упала на дорогу, и тридцать пять минут спустя я входила в дом, мокрая, как мышь, и убежденная, что Габриэль теперь тоже под подозрением.

* * *

– Не подвез? Вот ведь хам! – возмущалась на следующий день Ноэми, узнав, что ее лицейский воздыхатель бросил меня на растерзание непогоды. Мы случайно встретились в книжном, когда она пришла за романом Джона Грина «Виноваты звезды» для дочери, а я собиралась просветить Армеля насчет последних поворотов нашей загадочной истории. Естественно, не удержалась и описала ей свой кросс под дождем.

– Вернулась и приняла горячую ванну, так что надеюсь обойтись без простуды.

– Этот человек никогда не перестанет меня удивлять! Ладно, бог с ним. Знаешь, дети в четверг вечером будут у моих родителей, выпьем по стаканчику у Дориана? – спросила Ноэми.

Меня не пришлось уговаривать, я вошла во вкус наших междусобойчиков. Мы договорились встретиться после закрытия магазина, и Ноэми оставила нас с Армелем одних.

– Рад, что ты улыбаешься, – заметил он. – Выглядишь умиротворенной.

Он был прав. Я и правда расслабилась. Напряжение спало во многом благодаря Жозефине: бабуля была сильной, не склонялась перед трудностями,