Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

– Значит, хорошо маскируется, – настаивала Симона, – иначе не послал бы дружков к Эжену. Видела бы ты, как они его отделали!

Жозефина была потрясена, но выдержала взгляд подруги.

– Ты сама называла Эжена задирой, он мог и в бистро подраться, по пьяному делу.

– Я знаю, о чем говорю! – упрямо возразила Симона. – Не хочешь знать правду, дело твое, но этот итальяшка не так прост, как кажется, Эжен узнал его, хоть он и не участвовал в экзекуции. Мой мужчина – грубиян, он не должен был пугать тебя, но уж точно не заслуживал выбитых зубов и сломанной руки.

Потрясенная Жозефина покачала головой.

– Ты его защищаешь? Вы опять живете вместе?

Симона покраснела – ответ был ясен без слов.

– О чем ты только думаешь?! – взорвалась Жозефина. – Он угрожал мне ножом у тебя на глазах!

– Он бы ничего тебе не сделал, я его знаю. Просто выпил лишнего.

– Господь милосердный! Ты правда хочешь состариться рядом с таким жалким типом?

– Все лучше, чем рядом с фашистом! – обиделась Симона.

– Да как ты смеешь?! – воскликнула Жозефина.

Наталья подошла, услышав, что разговор идет на повышенных тонах.

– Что случилось?

Жозефина была не в силах отвечать.

– Нам больше нечего сказать друг другу, – бросила Симона. – Удачи вам, девочки!

Она убежала, не оглянувшись.

– Идем, – позвала Наталья. – Нас ждет твоя тетя.

Жозефина порывисто вздохнула и последовала за подругой по Новому мосту, где была назначена встреча с Финой, ворча себе под нос:

– Витторио – не фашист!

– Конечно, нет. Эжен просто хотел поссорить вас с Симоной.

– В чем дело, дорогая? – спросила Дельфина, заметив возбужденное состояние племянницы.

– Я поругалась с Симоной.

– Из-за чего?

– Она решила остаться со своим пьянчужкой! – со слезами на глазах выкрикнула Жозефина.

Девушка была в таком состоянии, что Фина, несмотря на протесты племянницы, решила не пускать ее на следующий день в Академии художеств.

– Ну тетя, – в отчаянии возражала Жозефина, когда они спускались в метро, – это был обычный спор. К учебе он не имеет никакого отношения.

– Конечно, но я за тебя отвечаю и вижу, что ты совсем не в порядке, а потому утром позвоню в Академию и сообщу о твоем… недомогании.

Жозефина так злилась на Симону, на тетю, на себя саму, что вечером осталась в своей комнате. Наутро, после долгой беседы с директором учебного заведения, Фина вошла к ней, присела на край кровати и нежно погладила по волосам.

– Зачем ты так со мной обращаешься? – с укором спросила девушка.

– Ради твоего блага, сладенькая! – ответила Фина, сознательно назвав ее прозвищем, которое дал дочери Гийом Верне. – По словам директора, господин Прине давно беспокоится за тебя. Он говорит, что ты не можешь собраться. И тот и другой считают, что ты поторопилась вернуться к занятиям.

Жозефина всхлипнула – ее гордость была ранена.

– То есть я им больше не нужна?

– Ты все неправильно поняла. Они хотят, чтобы ты как следует отдохнула, вернула себе вкус к живописи и в сентябре снова начала заниматься.

– А если ничего не выйдет?

– Не думай о плохом, Жозефина. Ты за один год получила две тяжелые душевные травмы – смерть отца и нападение мерзавца Эжена. Нужно выдохнуть.

– Ну почему, скажи, почему Симона остается с этим отребьем?

– У меня нет ответа, – сожалеющим тоном произнесла Дельфина. – Иногда привязанность к человеку так сильна, что вырваться невозможно. Думаю, в конце концов она прозреет.

Жозефина поняла правоту слов тети и пыталась не унывать, но получалось плохо. Девушка воспринимала случившееся как тяжелое поражение.

Ирина Санникова, желая подхлестнуть вдохновение соученицы дочери, купила у нее картину «Наутро после праздника» и пообещала показать ее всем своим друзьям. Витторио, со своей стороны, делал все возможное, чтобы отвлечь ее от печальных мыслей: они ходили в оперу, в «Мюзик-холл», в кино и даже на бега, где делали ставки, но ничего не выиграли. В последний уик-энд марта, на Пасху, Фина пригласила Витторио в свой дом. День был солнечный, хоть и прохладный. Они съели жиго с жареной картошкой, изумительный шоколадный торт, который принес молодой человек, и отправились гулять по аллеям парка Монсо, украсившегося зеленеющими плакучими ивами и статуями, словно бы ожившими под лучами света.

– Я понимаю, почему Моне пять раз писал это место, – сказала очарованная Жозефина. – Не думала, что увижу такой безмятежный пейзаж.

– Может, придешь сюда с мольбертом? – спросила Фина. – Я видела твои наброски жокеев на ипподроме, они впечатляют подлинностью. У тебя получится чудесная картина, если поработаешь вдумчиво.

– Не уверена, там будет видно… – Лицо Жозефины омрачилось.

Витторио подвел дам к развалинам храма Дианы, которые находил весьма романтичными.

– По-моему, вы должны написать влюбленных под луной… – шепнул он ей на ухо, чтобы не услышала шедшая впереди Дельфина.

Жозефину не порадовал намек: в конце марта Витторио должен был вернуться в Италию, и это разбивало ей сердце. Она решила не передавать Де Векки обвинения Симоны. Он так нежно предупредителен, что никак не может поддерживать жестокий режим Муссолини. Жозефина влюбилась, и душа ее страдала.

– Откуда эти слезы, cara?[44] – спросил он, смахнув указательным пальцем слезинку со щеки девушки. – Я сказал что-то непозволительное?

– Нет… – Жозефина даже не заметила, что плачет. – Я грущу из-за вашего отъезда на родину, Витторио.

Произнесенное шепотом признание заставило итальянца забыть о присутствии Дельфины.

– Вы опередили меня, бесценная! Понимаете ли вы всю силу моих чувств?

Он чувствовал, какие границы не следует нарушать (Фина неоднократно указывала на это его достоинство в разговорах с племянницей), но от поцелуя не удержался. Его губы оказались такими мягкими и теплыми… Короткий поцелуй стал сладкой мукой для Жозефины, и она ответила печальной улыбкой.

– Я бы хотел увидеть вас в Италии! – воскликнул Витторио со свойственной его темпераменту непосредственностью. – Воздух Тосканы прогонит ваши огорчения.

– В Италии? – повторила Жозефина, и ее сердце забилось как сумасшедшее. – Но это невозможно, я не могу убежать с вами!

Витторио издал веселый смешок.

– При чем тут побег, cara? Я уже переговорил с вашей тетей, и моя идея очень ей понравилась. Мы все трое можем встретиться в конце апреля во Флоренции – дела задержат меня там на две недели, – а потом я познакомлю вас с Вольтеррой и нашим семейным имением. Вы три недели будете жить в Тоскане, наслаждаясь красотой пейзажей, после чего отправитесь на Корфу. По-моему, замечательный план!

– Я… Не знаю, что и сказать, Витторио, – пробормотала Жозефина, тронутая столь щедрым предложением.

Он провел большим пальцем по ее губам, и девушка затрепетала.

– Соглашайтесь, Жозефина! Обещаю, вы не пожалеете.

27

Несколько следующих недель они готовились к путешествию.

Жозефина едва справлялась