Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

– Только представь, дорогая, Ирина – большая поклонница творчества твоего отца.

Санникова тепло поздоровалась с молодой гостьей, энергично взмахнула рукой с лорнетом и сказала:

– Я слышала, вы унаследовали талант отца, и была бы рада при случае увидеть одну из ваших картин.

– О, это всего лишь ученические работы, – смутилась Жозефина. – Мне еще очень далеко до уровня папиного мастерства…

– Оставьте ложную скромность, мадемуазель, – перебила ее Ирина. – Я точно знаю, что Рене Прине похвалил вас за оригинальность последней представленной на его суд картины. Ученицы редко удостаиваются такой чести.

Дельфина, только что не раздувшаяся от гордости, кивнула и объяснила Ирине, что племянница изобразила уличных мальчишек с Монмартра.

– Сюжет, должно быть, очень увлекательный… – произнесла жена антиквара тоном, подразумевавшим прямо противоположное.

Профессиональная гордость Жозефины была задета, и она решила оставить последнее слово за собой.

– На следующем холсте появятся монпарнасские кафе. Хочу запечатлеть колыбель художников и интеллектуальной жизни Парижа под новым углом.

Она сознательно умолчала о том, как ее потряс вид Кики де Монпарнас, превратившейся в полную развалину, и не сказала, что собирается изобразить разочаровавшихся в жизни меланхоличных посетителей «Ротонды», совсем не похожих на счастливых и беззаботных персонажей светской жизни из романов некоторых литераторов.

– Надеюсь ее увидеть, мадемуазель. А теперь не будем заставлять графа ждать, он жаждет пригласить вас на танец.

– Добрый вечер, дамы. Прелестный вечер, не правда ли?

Сердце Жозефины учащенно билось, она едва слышала, как Витторио обменивается любезностями с Ириной и тетей Финой. Потом оркестр заиграл вальс Штрауса, он повернулся и протянул ей руку.

– Подарите мне этот танец?

– Буду рада, – шепнула Жозефина, внезапно оробев, и пошла следом за ним на площадку.

Они кружились в вальсе, и Витторио не мог отвести взгляд от лица Жозефины.

– Вы великолепны, это платье как будто создано специально для вас! – сказал он.

– А вы – мастер говорить комплименты… – ответила девушка, очень надеясь, что ее голос не дрогнул. – И вам очень идет смокинг…

Итальянец и впрямь был хорош. Черные набриолиненные волосы, загорелая кожа, тонкие усики, неотразимая улыбка… Не мужчина – мечта!

– Благодарю, синьорина Жозефина. Не зря говорят, что моду придумали итальянцы.

– Скромнейшие люди на свете! – весело фыркнула девушка. – Признайтесь, что приехали во Францию с единственной целью – опустошить магазины, где продают одежду домов высокой моды.

– Я разоблачен! – произнес он тем же тоном. – Работа – предлог, нашему тосканскому вину не сравниться с лучшими французскими марками.

– Не стану спорить, я плохо в этом разбираюсь. Из какой части Тосканы вы происходите?

Витторио сообщил, что его семья обосновалась в Пизанской провинции, рядом с укрепленным городком Вольтерра немыслимой красоты. Предки графа построили там замок в XVIII веке, на холмах, где отлично приживался виноград.

– Мой отец, как до него дед, сумел развить коммерческую деятельность в регионе. Сегодня мы поставляем вино во множество крупных владений и ресторанов Италии и Франции. Обе наши страны знают всё о l’art de vivre[39].

Жозефина узнала, что Витторио двадцать четыре года и он постепенно перенимает от отца управление семейным бизнесом и намерен увеличить число клиентов.

– Потому-то и понадобилось так надолго оставить родину. Но довольно обо мне, давайте поговорим о вас, я хочу знать подробности.

Жозефина рассказала о своей художнической страсти, жизни в Нормандии и Париже, после чего им пришлось расстаться – Фина собиралась вернуться домой пораньше.

– Я прекрасно провела время, благодарю вас, – сказала девушка.

Витторио ответил, глядя ей в глаза:

– Мне хочется снова увидеться, мадемуазель! Я заеду за вами завтра, и мы отправимся полдничать в «Анжелину».

Прямота Витторио, его уверенность в себе не оскорбили Жозефину, она почувствовала восторг и удивление, ей польстила мужская властность.

– Что случается с теми, кто не подчиняется вашей воле? – поинтересовалась она. – Мне придется спросить разрешения у тети.

Еще не договорив, она мысленно обругала себя за дерзость. Что подумает о ней этот, по сути дела, чужой мужчина?

– Мы, конечно же, пригласим вашу тетю составить нам компанию! – улыбнулся в ответ итальянец. – Уверен, она не устоит перед их горячим шоколадом.

* * *

Все произошло, как было предусмотрено. На следующий день, после обеда, Витторио приехал к дому на бульваре де Курсель на своем бутылочно-зеленом «Бугатти». Фина сразу согласилась, и они отправились на улицу Риволи, в чайный салон.

– Вы пересекли половину Италии, путешествовали по Франции на этом авто! Уму непостижимо! Любите сидеть за рулем?

– Терпеть не могу поезда, – объяснил он. – Берегу время.

Де Векки галантно придержал дверь для Дельфины, но она не вошла, сказав, что предпочитает погулять в саду Тюильри напротив заведения.

– Ты замерзнешь! – возмутилась Жозефина, удивленная этим трюком тетки, но та упорствовала, уверяя, что движение – это жизнь.

– В крайнем случае сяду на одной из террас с обогревателями. Наслаждайтесь шоколадом, дети мои, я присоединюсь к вам через два часа.

– Ладно, как знаешь… – согласилась сбитая с толку Жозефина.

– По-моему, мадам решила оставить нас наедине, – сказал Витторио, помогая спутнице снять пальто. – Очень деликатно!

Они не заметили, как пролетело время. Жозефина рассказывала об учебе в Академии, о тревогах, связанных с Роже, а Витторио уверял, что она делает даже больше необходимого, и делился впечатлениями о работе во Франции. Он сообщил, что после праздников приедет из Италии в Марсель, потом в Тулон, две недели пробудет в Ницце, Монако и Антибе, где встретится с владельцами самых дорогих особняков.

– Значит, мы не скоро встретимся, мне жаль… – призналась Жозефина.

Она пребывала в смятении, не понимая, почему ее так тянет к этому человеку.

Витторио оказался эстетом, он любил искусство во всех его проявлениях, питал слабость к скрипачу Никколо Паганини и художникам итальянского Возрождения, а бывая в Париже, неизменно проводил часы в Лувре. Когда он говорил об экспонатах музея, в его голосе звучала неподдельная страсть, и Жозефине хотелось, чтобы их беседы длились вечно…

Витторио взял ее ладонь в свои руки и нежно улыбнулся.

– Не грустите, моя прекрасная госпожа. Месяц пройдет быстро, я позвоню вам, как только вернусь.

24

Накануне отъезда в Нормандию, три дня спустя после похода в «Анжелину», Жозефине принесли две коробки: в одной были шоколадные конфеты, в другой – шелковый шарф цвета синий мажорель[40] от Жанны Ланвен[41].

– Боже, ты только взгляни, тетя! – воскликнула она. – Какое великолепие!

Дельфина бросила чемодан с вещами, который никак не могла закрыть, и поспешила в гостиную. Жозефина поглаживала шарф кончиками пальцев и мечтательно улыбалась. Девушка спокойно относилась к предметам роскоши, но этот подарок ее порадовал.

Фина бросила шутливым тоном:

– Воистину, дорогая! И кто же шлет тебе такие дары?

Жозефина прочла вслух