Прогулки по Берлину - Франц Хессель

Дальше продавец шнурков, обладающий, судя по всему, большим красноречием, но нам к нему не протиснуться сквозь толпу многочисленных слушателей.

– Волшебные палочки! – кричит продавец справа возле стойки с визитными карточками, только что напечатанными, которые можно брать.

Теплый пар поднимается вокруг вывески «Котлеты из конины. 5 гр. штука». Теперь мы, кажется, на Кёнигштрассе. Здесь меня больше всего интересуют вывески и надписи на лавках: «Собачья клиника. Мытье и стрижка собак и лошадей», – и чуть ниже мелким шрифтом: «Купирование, кастрация, безболезненное умерщвление». «Новые шляпы новейшего городского фасона», «Художественные гардины» (что это за шторы, интересно?). А на одной двери: «Осторожно! Здесь в подвале крысиный яд!» В одной лавке совмещено два заведения: бюро перевода и мастерская по штопке.

Возвращаемся назад в район площади и отправляемся на восток. Было ли это здесь, на углу, или во время другой прогулки, или мне это только приснилось, но я видел там, наверху, в окне эркера надпись «Hotel» вверх ногами. Эта странная перевернутая надпись HOTEL выглядит страшновато, и от этого весь дом кажется призрачным.

Еще какое-то время я не могу смотреть ни на улицу, ни на людей, потому что мой взгляд прикован к литературным изыскам рекламы на заборах и в витринах мелких лавок и крупных распродаж. В витрине табачной лавки сидит коленопреклоненная нимфа в набедренной повязке под деревом со стилизованными листьями, возле нее, где обычно стоит кувшин, пристроена пепельница с каменной сигаретой. Это «Flora Privat, легкие, сладкие, ароматные сигареты, победительницы среди всех сигарет за 2 пфеннига». В бумажном и галантерейном магазине среди рейнских песен, песен о вине и курьезных сборников анекдотов обнаруживаются «танцевальные бубенцы, прекрасное вложение». Поражают некоторые слова и словосочетания. Пугающее Naturange можно встретить и в других частях города, а вот Stilla Sana, обозначающее подкрепляющий вермут, я заметил только тут. Он стоял рядом с общеизвестными и недорогими фруктовыми винами «на конфирмацию, скидка 5 %». Удивительное средство для кишечника Rodolax. Подходящую «сбрую» смогут себе подобрать тут даже самые дородные дамы для самых крепких фигур – например, новый утягивающий пояс для бедер. «Кавалер» может приобрести элегантные танцевальные туфли с очень узкими носами. По центру прогулочных туфель коричневого цвета, напоминающего цвет жуков, идет черный язычок, как будто подвязанный ленточкой. Встречаются и простодушные мещанские надписи: «В долг не отпускаем. Товар заканчивается – гости на выход», – написал хозяин одной пивной у себя на дверях, а в «Зеленом источнике» над электрическим пианино висит картинка, на которой изображен лев, а под ней текст: «Как лев рычи, коль надо горло промочить». Рядом с яркой рекламой «Кухонного рая» и «Мебели Кона» трогательно выглядит несколько поблекшая надпись, напоминающая строчку из какой-нибудь народной песни: «Цветы на случай радости и горя».

За этим чтением мы не заметили, как оказались на Большой Франкфуртской улице. Оглушительный звук пилы и треск проникает из-за дощатого забора, перегораживающего мостовую. На мужчин, опускающих с грохотом молот и тянущих канаты лебедки, смотрит с улыбкой из магазина маскарадных костюмов для праздника урожая и детских праздников, а также народных костюмов восковая, затянутая в корсаж барышня в белом чепце. Железный каркас парового молота поднимается на четыре этажа. А там, где снято булыжное покрытие, отливают свежей летней зеленью посреди осенней улицы мешки с цементом, сложенные слоями. У одного из рабочих, который высыпает один мешок за другим, такая же зеленая куртка, на которую падает свет от газового огня рядом с машиной, как падает на парковую листву свет от канделябров. Он высыпает цемент туда, где другие месят коричневую массу. И смесь попадает в резервуар, который крутится как экскаватор и выливает содержимое в жерло, откуда увлажненная масса падает в вагонетку. Она доставляет свой груз туда, где уже сохнет предыдущая порция, и влажное прилепляется к сохнущему. Мальчишки с открытыми ртами наблюдают за действом. Некоторые взрослые тоже останавливаются. Глазеть берлинцы любят, как и в прежние времена, когда они еще не так торопились, как нынче. Правда, уровень знаний у них существенно повысился. Они уже не такие наивные, какими их рисовал Хоземан, изобразивший, как они пялятся на большие трубы английского Газового общества и говорят: «Кабы я знал, как они протащат свое масло через такую пушку».

В конце улицы нас ждет новая приятная неожиданность. «Хакебер» обзавелся своей колбасной фабрикой. Он снова откроет двери своего заведения с особой атмосферой, юмором. Уже много народа ждет под развевающимися флажками. В салоне, расположенном во дворе, парикмахеры и парикмахерши из белого картона заманивают со стены прохода посетителей. Гигантская кинореклама объявляет о самом знаменитом ковбое Америки и графе Калиостро. Он смотрит с язвительной улыбкой поверх веера наморщившей лоб брюнетки. Темные боковые улочки с мягкими названиями, звучащими по-старинному, пересекают наш ярко освещенный путь. Ах, старый винный погребок с приглашающими строками, написанными на косой стене над ступеньками, ведущими вниз!

Теперь мы стоим перед аркой, ведущей к Розе-театру. Сегодня дают «Расточителя. Романтическую народную драму Фердинанда Раймунда». Спектакль начинается только через десять минут. У нас еще есть время пройти до осенних остовов живой аркады, образующей здесь летний шатер. Здесь, возле высоченного брандмауэра, – как декорация перед театральной ночью – стоит светлый старинный домик с зелеными пилястрами и зелеными оконными рамами. Тут, вероятно, прежде жили те, кому принадлежал театр, и тогда вход наверняка был со стороны сада, потому что здесь видны широкие ступени старой террасы, которая вела в театр.

Мы заняли свои места и озираемся. Сколько девушек в розовых и голубых блузках! С голыми руками, но не совсем голыми, какие бывают у наших западных дам, любящих глубокие вырезы, а с широкими атласными кокетками, скрывающими плечи. Посмотрите на лица там, в просцениуме, ожидающих еще своего Домье, на старого служащего, который раздражался по поводу того же самого галстука и высокого воротничка еще в 1900 году, отчего у него с тех пор на лице образовались морщины, а рядом с ним строгая супруга, энергические черты лица которой напоминают ее правителя, великого курфюрста Фридриха Вильгельма. А толстый владелец театра! А его жидкие кудри! Посмотрите вниз, на оркестр, как он там устроился в глубине «коробки» цвета бычьей крови. Посмотрите наверх, на серебристых лебедей, прижавших свои длинные шеи к бордюру яруса.

Занавес поднимается, открывая роскошный зал расточителя, у которого так много друзей и лакеев. Стены и наряды раскрашены в разные цвета, как в наших любимых детских книжках, а между благородно двигающимися и говорящими фигурами стоят небольшие диванчики, как в игрушечном салоне наших сестер. Совершенно сказочный мир со скалами