Капан - Сероб Хачатрян

но мать сказала, что за ней заедет отец. Получив отказы со всех сторон и обидевшись, мой отец выразил сожаление, что не сможет завтра встретить ее у моста, на что Бела-мама сказала, что не может его упрекнуть за это.

Утром следующего дня отец вместе с Вруйром на вруйровой машине специально врезались в припаркованный на улице Шаумяна «москвич» Эдварда-папи. Эта авария дала ему сразу два преимущества. Во-первых, отец познакомился с будущим тестем, извинившись перед ним и взяв обязательства по починке автомобиля на себя. А во-вторых, именно на этой машине забирали Белу-маму, а так как она вышла из строя, то тем же вечером, но уже на машине Кармена (автомобиль Джуло тоже оказался изрядно помятым в той аварии) отец ждал мою маму у выхода из школы. Доехав с ней до дома, отец поднялся к Эдварду-папи, чтобы взять ключи от его «москвича» и перегнать в автосервис. Увидев обшарпанность квартиры, в которой жила Бела-мама вместе с родителями, отец предложил им за не очень дорого заняться ремонтом. Белу-маму не порадовал такой напор: прекрасно, думала она, что кто-то им и машину ремонтирует, и квартиру обустраивает, но, конечно, невозможно было отделаться от мысли, что все это Горгом-папа делает ради нее. И она жестко его осадила: во-первых, напомнила, что ей не понравилось его поведение на суде, а во-вторых, заметила, что собирается учиться еще лет пять-десять, ну и, в-третьих, как-то совсем ни до чего.

Горгом-папа отремонтировал машину и сблизился с дедом, проиграв ему пару партий в шахматы. Квартиру вместе с Вруйром они тоже отремонтировали практически бесплатно (дед в конце проставился коньяком), благодаря чему сблизились с Вартик-тати, которой они с каждым приходом дарили букет цветов и с восторгом уплетали ее долму (отец тогда даже пошел на кулинарное предательство, сообщив Вартуш, что ее долма сильно вкуснее той, которую готовят Сати-тати и прабабушка Арекназан).

В таком примерно режиме, при отсутствии практически всякого контакта между Горгомом-папой и Белой-мамой, прошло два года. Он волочил за ней канон от мраморного моста, а она никогда не была в духе, чтобы поговорить с ним. По будням отец всю дорогу то насвистывал, а то и пел битловские песни, которые специально ради нее же учил наизусть, а по выходным мама запиралась в своей комнате, так что отцу оставалось только сидеть с Вартик-тати на кухне, надеясь, что Бела выйдет за едой и случайно заденет его ногой. В один из таких моментов отец неожиданно попросил у Эдварда-папи руку дочери, на что Бела-мама встала из-за стола и со словами «За меня все решили? Делайте что хотите!» убежала в свою комнату. Это отсутствие отказа было расценено отцом как согласие.

В середине 1978 года все друзья отца и родственники матери были уверены, что Горгом-папа сбрендил, ухаживая за девушкой, которая четко дала ему понять, что ничего не выйдет. Но после «делайте что хотите» Горгом-папа чемодан из рук выпускать даже и не подумал – хват канона символизировал, как вспоминает Бела-мама, такую целеустремленность и упертость в том, что он делает, что в это невозможно было поверить, но приходилось.

Летом 1978 года Бела-мама обрушилась на Горгома-папу с упреком: чего это ты пешком меня уже столько времени провожаешь до училища, мог бы и машиной обзавестись. Как уверяет мать, сказала она это только затем, что запуталась в своих чувствах и хотела, чтобы Горгом-папа посчитал ее идиоткой, с которой не нужно связываться. Машины тогда были только у Кармена (ему отец купил), Муму (на ней ездил Вруйр, потому что Герасим так и не получил прав) и Убо (выдали как работнику аэропорта), а остальные ребята катались на такси за рубль в любой конец города. Тогда-то отец, будучи уверенным, что завоюет Белу-маму, обратился к Геворгу-хопарю в Москву с просьбой пригнать ему иномарку.

Дядя тогда вовсю трудился в Москве, куда переехал, чтобы работать прорабом на строительстве общежития Малаховского физкультурного института. Но карьеру свою он сделал не на архитектурных решениях, а на знакомстве с врачом-венерологом, приятелем Ильи Айпетича. Этот доктор должен был присматривать за дядей первое время его пребывания в Москве, но позже выяснилось, что спортсмены, занимающиеся при местном физинституте, и строители стали через Геворга-хопара добывать осмотр и лекарства для лечения сифилиса и прочей венерологии. Дело это было не столько прибыльным, сколько выгодным с точки зрения репутации – дядя вскоре стал бригадиром. И его будущая русская жена обратилась к нему за подобной помощью – так дядя переехал в ее дом на малаховском озере Македонка. Через год у них родилась дочь Фаина, а дядя уже был начальником стройки олимпийских складов в Реутове, когда решил помочь брату. На это у него была своя причина: сгладить негативное впечатление о себе, пробудившееся в Сати-тати, которая, разумеется, не приветствовала его отношений с русской женщиной. Более того, на большом армянском совете с многочисленными бабушкиными родственниками было принято решение не вмешиваться в дядины прихоти и ждать, пока жена ему надоест. Геворг-хопарь, который думал, что держит в тайне уже состоявшуюся свадьбу и даже рождение дочери, хотел умаслить старичков и через Горгома-папу подготовил для этого почву, купив тому машину. Но, только приехав в Москву, Горгом-папа узнал, что дядя, пользуясь связями в ВЦСПС купил не иномарку, а задрипанную одиннадцатую модель «жигулей» ярко-желтого цвета. В знак извинения Геворг-хопарь забил ее багажник пепси и мандаринами, а заднее сиденье – импортными шмотками.

В Капан братья поехали вместе на свадьбу Арменуи-кхокури. Вплоть до армяно-грузинской границы они доехали без проблем, а вот переезды через Пушкинский и Крестовый перевалы оказались затруднены. Заваленные снегом, эти дороги на определенных участках состояли из одной колеи, поэтому часто приходилось давать задний ход на несколько километров, чтобы пропустить встречные грузовики или легковые машины резвых грузин. Пушкинский перевал отец и дядя преодолели за день, при этом на выезде были остановлены милицией, которая забрала мандарины. С мародерами они столкнулись и на выезде из Крестового перевала, но там, во-первых, у машины отказала ходовая часть, а во-вторых, их затормозила уже не милиция, а местная братва. Все, что было в машине, грузины отобрали, а еще раздели братьев догола. Как потом рассказывал отец, у Геворга-хопара тогда на морозе ослаб сфинктер и он прилюдно и под общий гогот обосрался (по версии дяди, это произошло с Горгомом-папой). Ехать в родной город с пустыми руками и обернутыми в тряпки, найденные на ближайшей помойке, было ниже достоинства обоих братьев, поэтому, остановившись в Горисе, они связались со Ско, чтобы тот пригнал знакомых фарцовщиков. Как говорит Геворг-хопарь, из Москвы они везли рубашки Les garçons и джинсы