Капан - Сероб Хачатрян

в младшую, Гаяне (которая уехала в Ереван учиться в педагогическом училище), спит периодически с Лусине. И не знает, как с собой быть, потому что, мечтая о Гаяне, считает, что он – бестолочь, а ей светит большое будущее, чему он не имеет никакого права мешать. Ему мать посоветовала пока воздержаться от резких движений, чтобы не ставить девушку перед странным выбором. Но вскоре и он достал целую пачку любовных писем от Гаяне, на которые так и не ответил. «Вахкот какланех болорыт!»[35] – сказала тогда Бела-мама обо всех ребятах-с-моста. Вруйра это раззадорило, он написал Гаяне ответное письмо, после чего получил телеграмму, в которой та звала его провести вместе Новый год в Ереване.

Что до Ско, то он на радостях из-за спасения брата пустился спать со всем, что движется. В это же время Бела попросила Горгома брать с ними на прогулки Сильву, потому что за ней теперь никто не ухаживает. Из-за частого появления дочери лесника в общей компании друзей стал раздражаться Ско, который попросил Горгома появляться на вечеринках только с Белой-мамой. После этого мой отец аккуратно стал сливать Сильву под разными предлогами – то за ней далеко ехать, то некогда, то еще что. В нежелании друга пересекаться с бывшей женой отец не увидел ничего лицемерного, что стало хорошим поводом для большой ссоры, после которой мои будущие родители не видели друг друга несколько месяцев.

И только в конце лета 1981 года Горгом-папа, преодолев самолюбие, сделал новое предложение. Ровно год спустя после неудачной попытки ее окольцевать отец поднялся по лестнице пожарной машины и постучал в окно. Бела-мама открыла форточку, отец сказал: «Я тебя люблю. Стань моей женой» – и протянул еще одно кольцо с бриллиантами. Бела-мама ответила: «Я соглашусь, если все будет по-моему». Отец, чтобы не ударить в грязь лицом перед друзьями, подбадривающими снизу, конечно же, согласился. Так 15 августа того же года (в день 22-летия Белы-мамы) они сыграли свадьбу, а свидетелями выступили Ско и Сильва, которую мать специально попросила прийти. Правда, в загс опоздал мой отец, пришел уже пьяным и требовал, чтобы ему дали фамилию жены. Старая паспортистка ушла звонить в Ереван, чтобы разузнать, можно ли так. И только в кабинете заметила, что девичья фамилия Белы-мамы совпадает с фамилией Горгома-папы. Вернулась, поорала, что нельзя издеваться над институтом брака, но отцовские друзья ее уболтали и подкупили. И свадьба прошла так хорошо, что друзья отца, увидев, как их лучший друг завязывает с бурной холостяцкой жизнью, сами тоже задумались о женитьбе (давний опыт брака Убо и Жасмин не имел на них такого влияния).

Где-то через месяц на пороге квартиры Кармена появилась Меломания с двумя детьми и сама сделала ему предложение.

Долгое время отношения Вруйра и Гаяне были тайной, они встречались только в Ереване, а их родители в Капане не догадывались ни о чем. Но тут, когда почти все друзья переженились, и у Джуло появилась мысль сыграть свадьбу. И вот в апреле 1983 года он позвонил из Еревана Горгому-папе, чтобы тот договорился с капанским загсом и снял для них какую-нибудь квартиру. У Горгома-папы тоже была просьба: он попросил Вруйра, чтобы тот привез ему из Еревана лобовой парприз, а то старый уже в трещинах. Через неделю рано утром Горгом и Бела стояли на перроне в ожидании поезда с Вруйром и Гаяне. Когда до прибытия оставался час, Горгом-папа заметил, что на другом конце перрона стоит Теймураз, мать его, Дзантемирович (о том, что его дочь собирается замуж за заскорузлого Вруйра, ему сообщила Лусине).

Дальше все происходит быстро: Теймураз Дзантемирович тоже замечает Горгома-папу, тот говорит Беле-маме: «Отвлеки придурка» – и убегает с вокзала. Теймураз Дзантемирович встает рядом с Белой и говорит: «Никто не убежит». Через час поезд Ереван – Капан прибывает на перрон, и из вагона выходит сияющий Горгом-папа с парпризом под мышкой. Оказалось, что отец поехал на машине к железной дороге, взобрался на поезд, нашел Вруйра и Гаяне, отдал им ключи от машины, скинул их с поезда, когда тот замедлил темп, а сам остался в вагоне, чтобы в целости сохранить это лобовое стекло. Теймураз Дзантемирович прошерстил все вагоны, а потом уже догнал Горгома-папу у выхода из вокзала и стал орать, что костьми ляжет, но не бывать этой свадьбе. В полдень до съемной квартиры на окраине Капана доехали мои родители со знакомой паспортисткой, которая прямо там провела процедуру бракосочетания. Там же ребята вчетвером веселились и пили до тех пор, пока не услышали, что под окном Теймураз Дзантемирович разносит на металлолом отцовскую машину, включая и парприз, оставленный на заднем сиденье.

И все опять ускоряется: Теймураз Дзантемирович поднимается по лестнице, а Вруйр с Гаяне забегают на верхние этажи, так что отцу Гаяне дверь открывает Горгом-папа. Ценой собственных увечий мой отец его отвлекает, и Вруйр с Гаяне сбегают по лестнице и уезжают в Ваганаванк, где, как потом расскажет Вруйр, в поле состоялась его брачная ночь с Гаяне. Уже со следующего дня Гаяне каждый день по несколько раз звонила домой, чтобы, вымаливая и упрашивая, донести до Теймураза Дзантемировича мысль, что тот должен уважать ее волю, но свирепствовавший отец говорил, что убьет и ее, и Вруйра, как только те попадутся ему на глаза. Так и не добившись отцовского благословения, Гаяне вновь уехала в Ереван, чтобы сдать экзамены в университете. Еще несколько лет – до лета 1986 года – Вруйр и Гаяне мыкались по разным квартирам в Ереване, боясь встречи с Теймуразом Дзантемировичем. В конце лета того года Теймураз Дзантемирович умер от сердечного приступа, а в нагрудном кармане его рубашки нашли записку: «Скажите Гаяне, что я согласен».

Глава 35

С кем обняться мертвецу

Родившись третьего декабря 1982 года, я был сиреневого цвета, крикливый и больной, не спал сам и не давал спать никому. Я орал так много и сильно, что разрывалась пуповина. Как припоминает Бела-мама, казалось, что я не успею набрать воздуха в легкие и задохнусь. Приехавшая специально по такому случаю из Баку Арекназан, видя, что ее правнук с фиолетовыми висками никак не может угомониться, повесила мне крестик на шею и стала ходить вокруг люльки, приговаривая: «Отдай мне его боль, отдай мне его боль, иначе ты мне не Бог, иначе ты мне не Бог», – но я продолжал заходиться в крике. Когда утром настало время меня перепеленать, женщины дома увидели, что у меня на груди за ночь образовалось огромное покраснение в виде креста. Арекназан решила, что это знамение, но Бела-мама поняла, что это аллергия на металл.

Все думали,