Император Юлиан Отступник: сын Солнца - Тасос Афанасиадис

из Галлии во Фракию Юлиан успел заметить за этой обманчивой картиной слабость во всех проявлениях ее жизни. Однако состояние восточной половины империи было воистину плачевным. Халкедонский трибунал открыл картину разложения армии. Чиновники писали в своих отчетах о дезорганизации во всех сферах. Вскоре у Юлиана стало складываться впечатление, что империя напоминает некое парализованное тело. Его двоюродный брат, увязший в войнах с внешними врагами или междоусобицах, со всей характерной для него самонадеянностью поручил управление государством группе своих фаворитов, оказавшихся недостойными доверия. На всех уровнях административного механизма установившимся способом его действия стал подкуп со стороны отдельных граждан. Таким образом, лишенные всякой инициативы местные органы превратились в орудия центра, откуда и получали деньги. Картина была удручающа. Общественная казна без денег. Общественные здания в запустении. Залы для заседаний обветшали. Храмы разрушены. Мастерские приходили в негодность из-за отсутствия работы. Зрелища, даваемые на ипподромах, служили удовлетворению отвратительных вкусов народа, лишенного идеалов. На больших дорогах возвышались груды мусора, акведуки были неисправны, из открытых сточных канав поднималось такое зловоние, что лошади передвигались по дорогам с трудом. Новый социальный класс, зажиточные крестьяне, обогатившиеся за счет спекуляций, избегал принимать участие в общественной жизни, поскольку занятие общественных должностей было связано с непропорциональными расходами, а потому этот класс вымещал свою злобу за угнетение на деспотичных (ныне обедневших) патрициях, которые неохотно выполняли свои обязанности. И, действительно, городские советы, бывшие некогда, по выражению Либания, «душой города», теряя всякую тягу к творчеству, поскольку центр лишил их инициативы, превратились в обычных сборщиков налогов, зачастую коррумпированных. Стоявшие во главе их децемвиры (обремененные множеством обязанностей без вознаграждения, в результате чего их должность считалась наказанием) были обязаны предоставлять государству в качестве гарантии хорошего управления свои владения. Они собирали установленные налоги, экстраординарные подати, золото для императора. Они содержали и снабжали государственные закрома продуктами питания, необходимыми для армии и служащих. Они рекрутировали новобранцев и обеспечивали постоями проходившие воинские части. Словно всего этого было недостаточно, они же исполняли полицейские функции, объявляя розыск, арестовывая и содержа в тюрьмах преступников. Они же заботились о сохранности дорог и регулярном функционировании коммуникаций. Одним словом, на них лежали все хлопоты, а потому государственные должности справедливо сравнивали с принудительными работами. В итоге во время заседаний многие городские советники вместо того, чтобы предлагать планы по развитию городов, думали о том, как избавиться от этой неволи, вступив в армию или в какое-нибудь государственное учреждение, покинуть родной город, продав свое имущество, поступить на службу к какому-нибудь сильному правителю или вражескому государству. «Исправить такое положение было все равно, что заставить повернуть вспять течение времени», – образно высказался Биде. И тем не менее, веря в благосклонность богов, Юлиан пытался сделать это: он обладал верой, способной двигать горы. Время от времени ревностному поклоннику эпохи Антонинов и первых Флавиев мечта его казалась такой же достижимой, как путешественнику в пустыне кажутся реальными видения оазисов. А потому он принялся вместе со своими сподвижниками за огромную законодательную работу, уверенный, что сможет «повернуть вспять течение времени»…

Охваченный ностальгией по прошлому, Юлиан не забывал, что в классическую эпоху греческий «город» создал почву для неповторимого духовного и культурного расцвета, благодаря своему демократическому государственному устройству. Поэтому Юлиан обратил свое внимание на то, чтобы города получили административное самоуправление в юридических рамках империи, надеясь тем самым подготовить новое духовное возрождение. Издав ряд указов, Юлиан вернул инициативу народным собраниям. Епископов, монахов, священников, освобожденных Констанцием от «хлопот», Юлиан заставил восполнить недостающее. Он «влил новую кровь» в сословие патрициев, принимавшее участие в городском управлении, внеся в их списки (не взирая на происхождение) всех, кто мог нести на себе экономические тяготы. Таким образом, Юлиан сделал патрициями новых богачей и прихлебателей, которых изгнал из дворца. Всем тем, кто прибегал к защите могущественных лиц, желая избегнуть участия в общественных делах, а также тем, кто способствовал таковым ухищрениям, Юлиан пригрозил суровыми карами. Естественно, что, ограничивая привилегии, он должен был вызвать недовольство у тех, кто лишался их, и удовлетворить злорадство тех, у кого их не было, но как бы то ни было, эта демократическая мера – установление равных прав и обязанностей – позволила всем ощутить исполнение общественных должностей менее обременительным. В прошлом лица, переезжавшие из одного города в другой, были вынуждены исполнять общественные обязанности в обоих городах. Юлиан решил, что это несправедливо. Основным местонахождением гражданина считалось теперь место его проживания. От обязанности платить налоги Юлиан освободил ранее избиравшихся лиц, имевших обычное жилье или исполнявших свою должность в течение пяти лет; граждан, служивших солдатами или офицерами, или находившихся на какой-нибудь сенатской службе; астиномов по окончании их службы. Кроме того, он освободил от обязанности нести общественную службу граждан, имевших тринадцать детей, а главных лекарей – от обязанности городских лекарей. Для обеспечения успешного функционирования служб Юлиан установил тяжелые наказания для лиц, принимавших подарки и денежные взятки, тогда как для проработавших честно пять лет устанавливались почетные награды. Вообще все, кто имел доступ к государственным средствам, находились под постоянным наблюдением, будучи обязаны осуществлять непрерывно учет и составлять подробные отчеты, не имея при этом никаких поблажек налогообложения. В результате государственная казна наполнилась. Хотя Юлиан старался не вводить экстраординарных налогов, он всегда располагал достаточным количеством золота для монетного двора, о чем свидетельствует огромное число монет, выпущенных в столь краткий период его правления. Со злоупотреблениями в монетном деле он боролся столь упорно, что даже учредил особых контролеров для определения веса монет. Он чеканил новые монеты с изображение Зевса на одной стороне и орла на другой, как и советовал ему Максим. Насколько Юлиан стремился избежать растрат государственных средств, настолько же он старался тратить свои собственные деньги на различного рода филантропические мероприятия. Аммиан Марцеллин сообщает, что когда Юлиана спрашивали, где он прячет свои сокровища, тому нравилось отвечать словами Александра Македонского: «У друзей». В христианских городах было в обычае, что те, кто пользовался общественными угодьями, не платили арендной платы. Юлиан упразднил это правило, считая, что доходы, получаемые из этих источников, должны покрывать расходы на жертвоприношения, обряды и разного рода праздники. Тем не менее, он считал, что эта мера не должна распространяться на епископов, использовавших полученные таким образом средства на филантропические цели. Наконец, в связи с необходимостью получения средств для украшения городов Юлиан распорядился вернуть все незаконно занятые государственные земельные владения и сдавать их впредь в аренду после установления их подлинной стоимости. Правда, и другие императоры тоже старались усилить городские общины, о чем свидетельствуют, например, соответствующие статьи