Королева Маргарита - Мария Валерьевна Голикова

– Мы преклоняемся перед вашей добродетелью!

– Мы смиренно падаем перед вами ниц! – протянул Лианкур, сползая по дверце кареты на землю.

Далеко не сразу нам удалось отвязаться от этих кривляк. Но по дороге мы быстро забыли о них, а когда приехали в аббатство Святого Петра, наши мысли и чувства сразу подчинились величию этого места.

Я люблю бывать в церкви и бываю там регулярно. Правда, признаюсь честно: в детстве я больше, чем сейчас, размышляла о богословских вопросах, о сущности веры. А теперь просто прихожу в храм, чтобы успокоить душу. Прохлада церковных сводов гасит внутренний жар, унимает мятущиеся чувства, как слово Господа нашего Иисуса Христа когда-то остановило бурю на Генисаретском озере. Что бы ни происходило со мной там, за церковными стенами, в их святой тишине я всегда нахожу утешение и покой.

В этот день я молилась особенно проникновенно. Вспомнила всех, кого знала, вспомнила отца, как всегда, попросила спасения душам Ла Моля, Карла, Франциска, многих других…

Наконец, довольные своей прогулкой, мы с дамами не спеша вернулись домой. Увидев меня, муж как-то странно засмеялся. Я удивленно посмотрела на него.

– Ваша матушка очень хочет вас видеть, – сказал он. – Она только что посылала за вами.

– А в чем дело? Что-то случилось?

Муж засмеялся еще веселее.

– Нет, я ничего вам не скажу, дорогая Маргарита. Она сделает это гораздо лучше меня. Идите к ней, я уверен, что вы вернетесь от нее рассерженная.

– А все-таки, что произошло? И почему вы не хотите предупредить меня?

– Я уже предупредил. Спешите, королева-мать изнывает от нетерпения! Не бойтесь, там ровным счетом ничего особенного. Очередная интрига, чтобы поссорить нас с вами и с Франсуа. Я, конечно, ничему не верю и убежден, что скоро все само разъяснится. Но сейчас ваша матушка подобна разъяренной стихии с громом и молниями. Думаю, вам стоит пойти к ней немедля, иначе буря уничтожит все живое.

Не зная, что и думать, и мысленно ворча на привычку моего мужа вечно недоговаривать и вечно надо всем смеяться, я отправилась к матери.

По дороге, в одном из залов, я встретила герцога де Гиза. Он посмотрел на меня своими незабудковыми глазами и сказал:

– Мадам, я жду вас, чтобы предупредить.

– О чем?

– О том, что король сильно возмущен вашими добродетелями и приписывает вам опасное милосердие.

– Опасное милосердие?

– Да. Вы, как я понял, только что ездили в аббатство Святого Петра?

– Да. И вам советую непременно его посетить.

– Я люблю там молиться… Так вот, пока ваша красивая желтая карета стояла возле аббатства, мимо имели несчастье проезжать известные вам господа – король со своими дворянами и с ними ваш муж. Увидев вашу карету, его величество пришел к логичному выводу, что вы не можете быть нигде, кроме как в доме шевалье д’Антрага…

Ах, вот оно что! Ясно. Причина моих бед сегодня в том, что дом шевалье д’Антрага имеет несчастье стоять совсем рядом с аббатством Святого Петра.

– Антраг, как известно, болен, – продолжал Гиз, – а король не считает, что навещать больных – доброе дело, хотя сам ездил навестить больного Келюса. Прибавьте к этому чудеса логики, и сможете представить, чего по дороге наслушался ваш муж.

– Но ведь эти подозрения было так легко проверить! Отчего же они не зашли к месье д’Антрагу и не убедились, что ошибаются?

Гиз улыбнулся.

– Все было гораздо печальнее. Король отправил к Антрагу в дом толстого Рюффе, а тот решил не разочаровывать своего господина.

От улыбки Гиза у меня потеплело на сердце. Напряжение, бывшее между нами, исчезло без следа. Я с нежностью посмотрела на него:

– Спасибо вам огромное, Анри. Вы спасли мне жизнь.

– Всегда к вашим услугам, мадам, – ответил он, глядя на меня внимательным взглядом, который я так хорошо знаю. Не думала, что мне будет так приятно вновь почувствовать его на себе.

Расставшись с Гизом, я направилась к матери, но меня остановили ее перепуганные фрейлины.

– Мадам, королева-мать в таком гневе! Она просто сама не своя! Пожалуйста, не ходите к ней сейчас!

После этого, уже третьего, предупреждения я ощутила себя сказочным героем, который отправляется на бой с драконом. Интересно, съест ли меня дракон на этот раз? Не должен, правда все-таки на моей стороне… Хотя такие вещи невозможно знать заранее, да и подвиг не подвиг, если герою известно, чем все закончится. Значит, придется рискнуть.

Увидев меня, мать немедленно устроила бурю с громом и молниями, как и предсказывал мой муж. Я пыталась ей объяснить, что была вовсе не в объятиях Антрага, а в аббатстве и это очень легко проверить, спросив сопровождавших меня дам, тем более что кроме моих фрейлин, со мной были дамы, которые зависят только от короля и у которых нет никаких причин лгать и выгораживать меня. Но такой незамысловатый способ подтвердить мою невиновность привел ее в ярость.

– Сестра короля ведет себя как последняя потаскуха! Сколько можно терпеть ваше поведение! И не оправдывайтесь, я все равно вам не поверю, я убеждена, что шашни с Антрагом – только сотая часть ваших похождений! Король мне все рассказал, теперь я все знаю! У вас нет совести, как вы можете сейчас смотреть мне в глаза! Бог покарает вас за распутство, но сначала это сделаю я! Вы напрасно думаете, что останетесь безнаказанной, что вам все позволено!.. – И тому подобное… Крики матери, в гневе похожей на Тисифону, Алекту и Мегеру[34] одновременно, думаю, достигли ушей всех придворных. Хотя для них и так давно не секрет, что матушка думает обо мне.

Как я ни пыталась объяснить ей, в чем дело, она не пожелала меня слушать. Я постаралась увидеть эту ситуацию с комической стороны, тем более что недоразумение вот-вот должно было разрешиться. Но мать выплеснула на меня такой поток ненависти и чудовищных подозрений, о которых я раньше даже не догадывалась, что мне не удалось сохранить спокойствие. Я ушла от нее дрожа, с горящим лицом, как будто она надавала мне пощечин, и вернулась к мужу сама не своя. Увидев, в каком я состоянии, он произнес:

– Не расстраивайтесь так, Маргарита. Мало ли при дворе негодяев, мечтающих рассорить нас с вами – но мы ведь не будем ссориться, правда? Ну улыбнитесь, а то вы на себя не похожи.

Я улыбнулась сквозь слезы.

– Вот, теперь лучше, – кивнул он. – У вас хороший характер, вас так просто не проведешь. А меня и подавно.

– Я не намерена терпеть такие оскорбления!