Найти и обезвредить - Михаил Анатольевич Гришин

и в условленное время на мотоцикле. Следующий его приезд должен был состояться через два дня, когда у Козюли появятся важные сведения о прибытии составов с тяжёлыми танками КВ-1с и самоходно-артиллерийскими установками СУ-152 с Кировского завода, расположенного на Урале.

Вепрь снял с головы пилотку, выбил о колено пыль с неё, аккуратно поместил головной убор на место. Затем он тщательно отряхнул галифе, гимнастёрку, поправил ремень и, прислушавшись к шуму за стеной и не обнаружив в нём ничего для себя опасного, осторожно вылез в пролом наружу. Опираясь на самодельную трость, специально прихрамывая больше, чем болела нога по-настоящему, не спеша направился по улице, с интересом поглядывая в безоблачное голубое небо, щурясь на солнце.

Его неторопливая хромая походка говорила окружающим о том, что старший лейтенант только что вернулся из госпиталя после тяжёлого ранения и теперь наслаждается отличным летним днём, радуется тому, что остался живой. Но его беспечный вид был обманчив. На самом деле Вепрь зорко, но незаметно бросал настороженные, косые взгляды по сторонам, оценивая обстановку. Поэтому, когда впереди показался молоденький лейтенант в сопровождении двух автоматчиков, Вепрь с готовностью растянул спёкшиеся губы в добродушной улыбке, насильно гася в глазах злобные огоньки, всем своим смиренным обликом давая понять патрулю, что опасности он не представляет.

— Товарищ офицер, попрошу предъявить ваши документы? — негромко сказал подошедший с красноармейцами Семакин, коснувшись кончиками пальцев пилотки у виска. — Комендантский патруль. — Он скользнул по широкоплечей рослой фигуре старшего лейтенанта пытливым взглядом.

— Это мы можем, — с приветливыми нотками в голосе с чуть заметной хрипотцой охотно ответил Вепрь. — Это мы с большой радостью, — говорил он, доставая из нагрудного кармана гимнастёрки удостоверение личности и командировочное предписание.

— Ханин Николай Иванович, — вполголоса прочитал Семакин. — Год рождения… Состоит на действительной военной службе… Цель командировки… Справка из госпиталя…

Основные документы были в полном порядке со всеми особыми знаками, но что-то всё же настораживало Семакина, не давало покоя. Он поднял глаза и внимательно всмотрелся в его улыбающееся лицо. Встретившись с ним взглядом, лейтенант вдруг заметил в его зрачках холодок отчуждения, но потом глаза вмиг преобразились, и в них появились добрые светлячки, но всё равно они были какие-то ненастоящие.

— Что-то не так? — спросил, продолжая всё так же беззаботно улыбаться, Вепрь, и Семакин увидел в его приоткрытом рту коричневый корешок отсутствующего зуба.

«Зуб!» — мелькнула у Семакина мысль. Вот что, оказывается, подспудно волновало его. Но металлической коронки не было. А по оставшемуся корню было не понять, обтачивался ли зуб под коронку? Хотя он слышал, что умельцы из числа зеков легко могли сварганить коронку и без предварительной подготовки. Тогда Семакин принялся сопоставлять другие приметы разыскиваемого ими человека, который прятался в лесном массиве под Можаровкой, и этого старшего лейтенанта. Грузный… Килограммов под девяносто — девяносто пять… Рост: сто семьдесят пять — сто восемьдесят… Характером уверенный, основательный… Всё как бы совпадало. Но такие приметы могут подойти и к другим людям… Это хоть и вызывает подозрение, но всё же не основание к задержанию его… Раненая нога? Тоже может быть совпадением… Сколько сейчас таких раненых находится в госпиталях… К тому же у него имеется справка из госпиталя… Настоящая… Впрочем, у немецких агентов имеются чистые бланки на все случаи жизни… Абвер об этом хорошо позаботился, надо отдать им должное…

В это время на расстоянии шагов пятидесяти от них из подъезда чудом уцелевшего дома вышли двое красноармейцев с вещмешками через плечо со сдвинутыми на затылок пилотками. Они были почти одинакового роста, но один был худощавый, а второй довольно упитанный. Заметив патруль, солдаты круто развернулись и поспешно скрылись опять в подъезде, где, по всему видно, находился чёрный выход во двор.

Подобная ретивость красноармейцев вызвала у Семакина законное подозрение.

— Задержать, — отрывисто скомандовал он.

Автоматчики сорвались с места, побежали к подъезду, шумно топая кирзовыми сапогами по пыльному асфальту, на бегу громко выкрикивая:

— Стой! Стой!

Блуждающий взгляд Семакина упал на галифе старшего лейтенанта, там чуть повыше колена расплылось тёмное пятно от свежей крови.

Перехватив его взгляд, Вепрь с несвойственными ему заискивающими нотками в голосе ответил, предвосхищая вопрос:

— Не по мне валяться долго в госпитале, когда мои товарищи находятся на фронте. Что я, бесчувственный чурбак, что ль? Не-е, я лучше на фронт отправлюсь… Как по мне, так там намного вольготнее.

Но такой ответ, судя по всему, Семакина не удовлетворил, так как возвращать документы он не спешил.

— Кто, вы говорите, у вас был заведующий отделением? — переспросил он.

— Стой, стрелять буду! — вдруг донёсся со стороны подъезда зычный голос одного из автоматчиков. — Стой, сволочь!

В голосе слышалась такая отчаянная решимость, что не только Вепрь, но и Семакин ожидали, что с минуту на минуту раздастся выстрел. Но выстрела не последовало, а только этот же голос ещё отчаяннее закричал:

— Ей-богу, застрелю, если не остановишься!

Семакин раздумывал не более секунды, сунул Вепрю в руки документ и уже сделал несколько шагов по направлению голоса, как неожиданно до него дошло, что на погонах старшего лейтенанта присутствуют едва заметные дырочки от четвёртой звёздочки. А это уже была веская причина его задержать: разыскиваемый капитан вдруг превратился в офицера званием ниже. С чего бы это? Столько совпадений при любом раскладе не могло быть.

Семакин проворно обернулся, крикнул:

— Товарищ старший лейтенант! На минутку задержитесь!

Но и без того широко шагавший, часто опиравшийся на трость Вепрь сделал вид, что не расслышал, и прибавил шаг, ещё сильнее припадая на раненую ногу. Свернув за угол, он поднял увесистый камень. Как только стремительная фигура Семакина появилась из-за угла, на его голову обрушился удар чудовищной силы.

У контрразведчика было такое чувство, словно он на всём бегу ударился головой о стену. В глазах ярко вспыхнуло, а потом наступил чёрный сумрак. Семакин опрокинулся на спину. Вскоре вокруг его головы со слипшимися волосами образовалась настоящая лужа крови.

Глава 21

Во время облавы на немецкого радиста были задержаны трое дезертиров, двое мародёров, один паникёр и ещё несколько мутных личностей из числа военных и гражданских. По документам солдаты возвращались из госпиталей