Найти и обезвредить - Михаил Анатольевич Гришин

— Усков! — крикнул Суровикин, обернувшись к беспечно развалившимся на лугу автоматчикам.

— Я! — вскочил рослый красноармеец, торопливо вынимая изо рта дымившуюся цигарку.

— Трос когда цеплял, сапёрную лопатку там не видел? — Суровикин указал подбородком в сторону реки.

— Никак нет! Не видел!

— Хорошо смотрел?

— Обижаете, товарищ старший лейтенант. Не было там больше ничего. Вода прозрачная, как стекло… Я бы заметил, если бы что-то на дне валялось. Не, не было ничего, — уверенно качнул он головой. — Я бы точно заметил.

Зимарин, слышавший весь разговор, кивнул. Взглянув на полуторку, унылый вид которой с продолжавшей с неё стекать водой, очевидно, не на него одного навевал тоску и безысходность, без видимой связи с предшествующим разговором, неожиданно громко спросил:

— Палыч, как думаешь, машину можно наладить? Чтобы верой и правдой послужила ещё.

— Отчего же нельзя, — охотно отозвался старшина, по-хозяйски убирая свёрнутый кольцом тонкий трос в ящик из-под снарядов. — Если отбуксировать в автобат, там наладят. Вы же сами видели, какие там люди трудятся.

Вспомнив деятельного без меры начальника автобата майора Часовских, Зимарин хмыкнул, согласно кивнул.

— Ну что ж, Палыч, цепляй тогда… Всё, ребята, отбой. Спасибо, старлей. — Он крепко пожал руку Суровикину. — Не задерживаю.

Автоматчики поднялись и устало побрели вдоль реки в расположение, а Палыч полез доставать назад трос.

Зимарин рассеянно глядел в спины уходившим красноармейцам. Но по выражению его лица со сдвинутыми над переносицей кустистыми бровями было видно, что его гложет мучительное раздумье. Когда последний автоматчик скрылся за деревьями, Зимарин как будто очнулся от непродолжительного сна, перевёл осмысленный взгляд на Ерёменко и Семакина.

— Что-то, парни, много получается у нас нестыковок, — произнёс он, нахмурившись ещё больше. — Если взять во внимание, что диверсанты готовились заранее к нападению на машину, тогда они должны были и заранее приготовить место, где прятать взрывчатку. Но если предположить, что пропавшая лопата — дело их рук, выходит, что они не позаботились о тайнике, а копали яму, когда взрывчатка уже находилась у них. И эта лесная заброшенная дорога, о которой, пожалуй, не все местные знают? Странно. Ну тут можно предположить, что дорогу разыскал мотоциклист… Но всё же я склонен к тому, что у них имеется связь с местным жителем, которому хорошо известны эти окрестности. Он их предупредил, что в такой-то день машина со взрывчаткой поедет по этой дороге, и у них не оставалось времени на то, чтобы как следует подготовиться. Но одно точно могу сказать, что спрятали взрывчатку где-то в сухом месте, на солнцепёке… Где влага минимальна, что вполне достаточно для кратковременного хранения. Ещё бы нам узнать… где оно, это самое кратковременное хранение? — Зимарин, суетясь, торопливо извлёк карту из планшета, нетерпеливо развернул её в руках и, дав держать один край Семакину, быстро вынул карандаш и жирной чертой описал круг ближе к меловому холму, обозначенному топографическими знаками: волнистым овалом с берг-штрихами. — Думаю, что здесь…

Глава 20

Исполняющий обязанности военного коменданта города Обоянь майор Алёхин сидел за столом и бесцельно вертел в руках свои очки, перемотанные посредине некогда синей, а теперь серой от грязи изолентой. Его осунувшееся лицо без очков, с провалившимися в костлявые глазницы красными от недосыпа глазами с бледными полукружьями, вкупе со впалыми, давно не бритыми щёками и заострённым носом выглядело пугающе, так бывает только у покойников. Собственно, он и был, без преувеличения, похож сейчас на живого покойника. Алёхин поминутно тяжело вздыхал, болезненно морщился, близоруко щурился, то и дело облизывал полопавшиеся, с отстающей бесцветной кожицей губы.

В какой-то момент Зимарину даже стало его по-настоящему жалко, и он отвёл глаза, стал смотреть в окно. Но и там, если не считать стремительно пролетевшей с чириканьем небольшой стайки воробьёв да ласкового солнечного дня, ничего обнадёживающего не наблюдалось. Всё также, как и повсюду в городе, высились руины, а если и сохранились какие-то дома в целостности, то стояли они с пустыми оконными проёмами и дверями, с обшарпанными, пострадавшими от пуль и осколков рябыми стенами.

— Иван Петрович, я вас понимаю, но и вы меня поймите, — как будто издалека до него донёсся усталый, негромкий голос Алёхина, и Зимарин, оторвав свой тоскующий взгляд от разрухи за окном, посмотрел на майора. — Не могу я задерживать людей только потому, что они, по вашим описаниям, имеют некую отдалённую схожесть с разыскиваемыми вами диверсантами. Мы и так уже наломали дров с этими ошибочными задержаниями. Думаете, за эти промахи меня по головке погладят? Не-е-ет. Мне начальство уже в телефонном разговоре сказало, что считает необходимым предупредить о моём неполном служебном соответствии. Как вам поворот? То-то и оно. Так что не обессудьте, — совсем не по-военному развёл Алёхин своими длинными кистями рук, потом нацепил очки на переносицу и, облокотившись, в упор уставился на капитана.

— Да я понимаю это, — с досадой ответил Зимарин. — Но других данных у нас нет. Задержать бы с поличным… Но такой возможности пока не представляется… Одного Семакин чуть не задержал, да не срослось. Этот предатель взял да и полоснул себя лезвием по горлу… А то мы бы выбили из него много чего интересного, — сказал капитан и, подтверждая твёрдость своих намерений, от души впечатал кулаком по колену. — Он бы у нас заговорил… Милиционеры тоже четверых успели за это время задержать… только не было среди них того обманного милиционера. А на взгляд вроде бы и похожи… Не признали Ерёменко с Семакиным ни в одном из них диверсанта, за которым гонялись… Уж они-то запомнили его… Да ты и сам рисунок видел, на котором изобразил его Семакин… Он у нас прямо живописец, прямо Илья Ефимович Репин, — оживился капитан. — Ему бы художником быть, а не за диверсантами гоняться. Такой талантище пропадает. Надеюсь, что после войны пойдёт учиться на художника… Может, и мой портрет когда-нибудь изобразит, — невесело пошутил Зимарин и, сидя на стуле, выпрямил согбенную спину, словно уже позировал. — Как, Семакин, напишешь?

Алёхин с интересом взглянул на лейтенанта, словно оценивая, на что он способен. В его тёмных зрачках блеснули живые огоньки.

— А чего ждать, — принял шутку Семакин. — Были бы масляные краски, я бы и