Кавказские записки - Виталий Александрович Закруткин

Он лежал перед нами на шинели, вытянувшийся, сразу повзрослевший, с открытыми остекленелыми глазами, на которых блестела тонкая пленка льда.

Мы завернули тело Славы в плащ-палатку, положили в убежище, завалили камнями и ледорубами высекли на граните большую звезду…

На следующее утро, простившись с товарищами, я покинул гору Кара-Кая и пошел с четырьмя ранеными к тропе, где нас дожидался госпитальный караван.

В первой полевой почте я сдал большое письмо Славы, которое так и осталось недописанным.

Несмотря на то что продвижение гитлеровцев было приостановлено по всему хребту, генерал Конрад не оставил мысли о прорыве к морю. То в одном, то в другом месте он бросал в атаку полки и батальоны своего корпуса. Однако с наступлением холодов подвоз боеприпасов по северным склонам с каждым днем становился все более трудным, а выпавший в горах глубокий снег занес сотни ходовых троп и разорвал силы фашистов на сотни изолированных «отсеков».

Командующий группой «А» генерал Клейст дал понять Конраду, что ему следует перейти к обороне, удержать за собой важнейшие перевалы и обеспечить этим связь правого и левого крыла немецкой армии.

Забыв «романтические традиции Айдернордванде», фашистские егеря тащили в горы железные печки, примусы, керосинки, отбирали у жителей горных селений и уносили с собой перины, подушки, одеяла, меховые и ватные вещи, валенки, рукавицы. Под наблюдением инженеров вражеские солдаты строили на перевалах доты, блиндажи и утепленные землянки.

Корпусные тылы генерал Конрад расположил в Учкулане, Верхней и Нижней Теберде, Микоян-Шахаре и Зеленчукской. Оттуда по всем горным дорогам расползлись длиннейшие караваны тяжело навьюченных ишаков, мулов и лошадей, шли толпы насильно согнанных мирных жителей, которых фашистское командование заставляло подносить на себе мины, патроны и гранаты; эти «человеческие транспорты» двигались под конвоем егерей и жандармов.

Что касается артиллерии, то Конрад не располагал большими силами: он сумел выставить на перевалы всего двенадцать артиллерийских и около двадцати минометных батарей, которые, однако, были обильно снабжены боеприпасами и могли вести огонь, не думая об экономии снарядов и мин.

Так приготовился 49-й горнострелковый корпус к длительной зимней обороне, связывая своими рубежами два крыла фашистской армии и обеспечивая этим боевые действия Клейста в предгорьях Западного Кавказа и особенно на Тереке…

В эти холодные осенние дни началась страдная эпопея нашей стрелковой дивизии. Дивизия комплектовалась весной 1942 года.

Она более чем наполовину состояла из грузин, уроженцев горных селений, отлично знавших Кавказ, но были в ней и русские, и украинцы, и азербайджанцы, и армяне. Несмотря на чрезвычайно короткий срок боевой подготовки, люди дивизий были отлично спаяны и воспитали в себе суровый дух воинского братства, который помогает с достоинством встретить любую опасность.

Четвертого августа 1942 года дивизия покинула Гори и к 10 августа прибыла в Северную группу войск, получив приказание сосредоточиться на линии Эльхотово – Ардон. В течение одиннадцати дней бойцы сооружали оборонительные рубежи близ Ардона и в эльхотовском «коридоре», а с 21 августа их выдвинули на передовую линию.

В течение пяти дней дивизия выбила фашистов из селений Красная Поляна, Правоурванский, Советское, Владимирское и вышла на реку Урвань. К 29 августа ею были заняты конный завод, поселок Дзугаев, птицесовхоз, Красное Гедуко. Полки оседлали южный берег Баксана.

Первые успехи окрылили бойцов. Однако гитлеровское командование только начало развертывать наступление вдоль Терека, нацелив сюда всю танковую армию Макензена. Потерпев поражение в попытке прорваться в Алханчуртскую долину в районе Малгобека и не сумев взять Эльхотовские ворота, Клейст решил обойти Эльхотово с юга, одним ударом отрезать Нальчикскую группировку и устремиться к Военно-Грузинской дороге. Чтобы замаскировать подготовку этой операции, Клейст подготовил удар по Нальчику. Дивизия оказалась на направлении главного удара немцев.

В течение сентября полки отбивали средние по силе танковые атаки противника и не отступали ни на шаг. Фашисты щупали участок дивизии концентрированными ударами и каждый раз откатывались назад. Гитлеровское командование усиливало танковые группы, прибавляло самолеты. Начались яростные бои…

Двадцать пятого октября Клейст начал осуществление своего замысла по прорыву к Нальчику и Владикавказу. Сто фашистских бомбардировщиков с утра произвели налет на все точки управления нашего рубежа, разрушили узлы связи и ударили по нашему переднему краю.

В десять часов утра 2-я вражеская горнопехотная дивизия при поддержке танков и мотоциклетных батальонов, прикрываясь густой дымовой завесой, ударила в стык двух наших частей. Одновременно главная танковая группа Макензена устремилась к Нальчику, рассекая позиции наших войск и нанося удары с воздуха. К вечеру фашисты захватили Кишпек, вышли на берег реки Чегем, взяли поселок Ленинский и на другой день овладели Нальчиком. Дивизия оказалась отрезанной от остальных войск и прижатой к Баксанскому ущелью.

Двадцать девятого октября берлинское радио сообщило:

«Западнее Терека румынские горные войска совместно с немецкими горными стрелками штурмовали сильно укрепленный и упорно защищавшийся город Нальчик… Южнее Баксана перед немецкими войсками предстала вторая котловина. В ней на время нашла убежище значительная вражеская армия, которая отходит в лесные массивы. Уничтожение ее уже началось».

«Значительной армией» гитлеровская ставка именовала окруженную, отрезанную от путей подвоза и потому оставшуюся почти без боеприпасов и провианта нашу стрелковую дивизию.

Уже началась жестокая горная зима. В Терской долине еще не было снега, но холодные ноябрьские дожди шли днем и ночью, северные ветры снесли всю листву с деревьев, а пожелтевшие травы покрылись первым ледком. Людям, не знавшим гор, казалось, что на горных перевалах стоит такая же погода, как в долине, и что дивизия сможет осилить трудный переход через хребет.

Но генерал, командир дивизии, хорошо знал горы. Он знал, что на горных перевалах уже лежат глубокие снега, что за спиной окруженной дивизии стоит «белая смерть», которая не пропустит через хребет ни одного человека.

Кое-кто из офицеров советовал генералу предпринять попытку прорыва в направлении на Хазныдон – Алагир, но она, конечно, была бы обречена на провал, так как танковые дивизии Макензена успели пройти далеко вперед и неминуемо раздавили бы лишенную боеприпасов дивизию.

Положение осложнялось еще тем, что в зоне окружения оказался и госпиталь, в котором осталось много раненых. В тылу дивизии бродило прижатое к горам стадо коров, овец и лошадей в двадцать восемь тысяч голов, эвакуированное из колхозов. Нельзя было, конечно, оставлять врагу это нажитое долгими трудами богатство.

Гитлеровское командование отлично понимало тяжелое положение дивизии. По утрам «юнкерсы» и «хейнкели» сбрасывали над расположением окруженных частей тысячи листовок, текст которых представлял собой ультиматум: «Немедленно сдаться в плен или подвергнуться уничтожению».