Полковник Ксанти. Легенда разведки - Олег Юрьевич Рой

Про дальневосточные подвиги Мехлиса — немного, но тот и здесь, на финском фронте отметился. Видимо, был уверен, что «верность партии» превыше всего — и знаний, и опыта, и даже простейшего здравого смысла.

Он прибывал «навести порядок», а фактически брал на себя командование войсками. И трудно сказать, насколько велика была вина Духонина в разгроме двух стрелковых дивизий — после которого девятую армию возглавил Чуйков, — но ведь и Чуйкову Мехлис не давал командовать, подменяя, заменяя и отменяя его распоряжения. И уж совершенно точно комдива сорок четвертой дивизии Виноградова расстреляли по личному приказу Мехлиса. Хаджи сам видел его доклад в Генштаб: «Суд состоялся под открытым небом в присутствии личного состава дивизии. Суд тянулся пятьдесят минут. Приговор к расстрелу был приведен в исполнение немедленно, публично взводом красноармейцев». А когда главный военпрокурор издал директиву о запрете подобных «судов», Мехлис ответил гневной телеграммой, где требовал отменить прокурорскую директиву и сообщал о проведении еще одного суда — «над Чайковским и комиссаром погранполка Черевко, который дал замечательный результат. Сейчас проводим еще несколько процессов».

Власть, полученная с новой должностью, пришлась ему явно по душе. Даже более чем.

Сам Хаджи страха перед Мехлисом не испытывал, однако на заметку тому попасть опасался — это совершенно точно помешало бы работе, а то и вовсе уничтожило бы все созданное с немалыми усилиями…

И вот — помяни черта к ночи!

По полу метнулась серая тень, взлетела по ноге, с колена перескочила на стол, куснула за палец — вкусненького дай!

Гость вскочил, гладкое лицо побагровело от гнева:

— Это… что?!

— Это Васька, — миролюбиво пояснил Мамсуров. — Он безвредный.

— Короче, товарищ Мамсуров, вы все поняли, — это был не вопрос, это было утверждение. — Получили приказ — извольте исполнять, а то р-раз-звели тут… зоопарк!

Постоял с полминуты у двери — и вышел.

Туда, где ждал его сверкающий ЗИС. Хотя вряд ли уже сверкающий — пока беседовали, за окном закрутилась метель.

Так что в машину гость усаживался уже не столь вальяжно, как вылезал из нее.

Не прошло с его отбытия и получаса, когда Хаджи собрал всех. Не только командиров — всех. Столовая — самое просторное помещение базы — едва-едва вмещала в себя весь состав спецбригады. Рассаживались как придется, кому скамеек не хватило — на столах, многие и вовсе стоять остались. Заговорил негромко:

— Плохие новости, ребята. Поступило распоряжение — устроить впечатляющую операцию перед двадцать третьим февраля. Помочь основным армейским соединениям. Да, не наш профиль, и да, именно к празднику, без вариантов. Приказ есть приказ. Направления… — он вздохнул, назвал цели. — Шансов… ну вы сами понимаете, какие и на что шансы. Поэтому — только добровольцы. Две группы. Пятьдесят человек… — кто-то присвистнул. — Да, пятьдесят человек. Масштабности им надобно. Вторая группа — двадцать четыре человека. Повторяю, только добровольцы, — и обвел взглядом набившихся в столовую бойцов.

Первым, просочившись из задних рядов, шагнул вперед Мякин — Хаджи чуть опешил от неожиданности. Предполагал, конечно, что парень вызовется, но — первым?

Чуйков.

Суржич просто встал, выбираться из плотно сбившейся «толпы» ему было сложно.

Выкван. Кто бы сомневался.

Угрюмый Колдырь с бельчонком на плече. Над ним посмеивались, спорили, когда спасеныш сбежит: нынче или через неделю, но — беззлобно, по-доброму. Звереныш, названный Васькой, всем нравился, бойцы улыбались, светлея лицами, норовили погладить — тот не возражал, шел на руки, но всегда возвращался к своему спасителю.

Шутник и доставала Крючков.

Незаметный Славин, которого называли Славиком, про настоящее имя — Марлен — никто и не вспоминал…

Хаджи прикрыл глаза — не хотел, не хотел на это смотреть. Но — надо. Нельзя прятать глаза, он командир, это его бойцы. И они, кажется, все понимали. И его не винили. Только он сам себе не мог простить, что не отстоял…

Добровольцев набралось больше, чем требовалось. Он исключил тех, у кого в личных делах — господи, как давно он читал эти личные дела! В какой-то прошлой жизни! — у кого имелись дети. Таких было немного — молоды были его бойцы, не успели еще семьи создать. И многие — уже не успеют. Быть может, никто из тех, кто глядит на него сейчас…

После тяжелой артиллерийской обработки линия Маннергейма была прорвана, и уже к 17 февраля финские войска под угрозой окружения были вынуждены отойти. РККА продолжала наступление.

Финское правительство обратилось к СССР с просьбой о мирных переговорах, и уже 7 марта финская делегация прибыла в Москву. Мирный договор был подписан 12 марта 1940 года, все территориальные претензии СССР были удовлетворены. Захватывать всю Финляндию и проводить ее насильственную советизацию Сталин не счел рациональным.

На фоне нашего наступления второй половины февраля — была ли необходимость «подарка к 23 февраля»?

1940, 17 апреля

Речь Сталина и выступление Мамсурова цитируются по стенограммам совещания и воспоминаниям его участников.

Сталин, начиная совещание, ничего в своем выступлении не приукрашивал. Скорее, наоборот:

— …мирные переговоры с Финляндией не дали результатов, а безопасность Ленинграда надо было обеспечить безусловно… как центра промышленного и как второй столицы нашей страны… Отсрочить это дело месяца на два означало бы отсрочить это лет на двадцать… Мы знали, что финнов поддерживают Франция, Англия, исподтишка поддерживают немцы, шведы, норвежцы, поддерживает Америка, поддерживает Канада… расположение войск на Карельском перешейке преследовало три цели: создать серьезный заслон против всяких возможностей и случайностей против Ленинграда; во-вторых, устроить разведку территории и тыла Финляндии, что очень нужно было нам; и в-третьих — создать плацдарм для прыжка, куда войска будут подвезены…

— Мы знали, что Петр I воевал двадцать один год, чтобы отбить у Швеции всю Финляндию… не получил тогда полуостров Ханко… дочь его Елизавета Петровна — два года… но Гельсингфорс оставался в руках Финляндии… Екатерина II два года вела войну и ничего особенного не добилась… Александр I два года вел войну и завоевал Финляндию…

— …что помешало нашим войскам… У нас товарищи хвастались, что наша армия непобедима, что мы всех можем шапками закидать… С этим хвастовством надо раз