Клуб влюбленных в книги - Маделин Мартин

Новый премьер-министр оказался прав: битва за Британию началась.

А если налет повторится, пока Эмма на работе?

Она оставила Оливии подробные указания: в случае тревоги взять Табби на поводок и бежать к пещерам, спрятав его в сумке. Но что, если времени окажется слишком мало? Что, если путь к пещерам займет драгоценные минуты, ведь укрытие перед домом куда ближе? Плохо построенное убежище все же лучше, чем никакого. Разве нет?

Это означало, что, как ни тяжело было смотреть правде в глаза, Оливию придется отправить в деревню к родителям Артура. Там она будет в безопасности.

Чемодан на кровати Эммы был одолжен у Ирен. Старый чемодан, принадлежавший еще Артуру, Оливия увезла с собой в Честер, куда благополучно добралась – об этом несколько дней назад сообщили телеграммой его родители.

В квартире снова воцарилась непривычная тишина. Та самая безжизненная тишина, когда сердце дома перестает биться из-за отсутствия в нем самого дорогого человека.

Едва мисс Бейнбридж узнала, что Оливию вновь отправляют в деревню, как тут же добилась для Эммы места в лондонском филиале библиотеки на Олдгейт.

По крайней мере, она будет не одна. Маргарет тоже едет.

Эмма перебирала одежду, проверяя, что ее лучшие наряды уже уложены в чемодан вместе со щеткой и прочими необходимыми мелочами.

Снизу, у входной двери дома, резко прозвенел звонок.

Наверняка Маргарет – она обещала зайти за Эммой, чтобы вместе отправиться на вокзал.

Эмма защелкнула замки и подняла чемодан с кровати, невольно охнув от неожиданной тяжести. Как может быть таким тяжелым чемодан с несколькими платьями и парой туалетных принадлежностей?

Она перехватила его правой рукой – та всегда была сильнее. На этой руке она носила Оливию; теперь ею же обычно поднимала сумки с покупками и прочими тяжестями.

Эмма выскочила из квартиры, заперла за собой дверь и поспешила вниз.

– Не трогай чулки! – раздался снизу пронзительный крик Маргарет.

Эмма застала весьма живописную картину: Маргарет, в безупречном красном пальто и кокетливой шляпке в тон, лихорадочно приплясывала, уворачиваясь от Табби. Пес вырывался из рук миссис Пикеринг, протискиваясь мимо ее юбки к ногам Маргарет; он вытягивал шею и высовывал язык, пытаясь добраться до гостьи.

После короткой схватки миссис Пикеринг втолкнула Табби в квартиру и захлопнула дверь. Ее аккуратно уложенные волосы теперь торчали в разные стороны, а пылающее лицо выдавало раздражение. За дверью Табби яростно скреб когтями пол.

– Ну надо же, – миссис Пикеринг уперла руки в бока и уставилась на Маргарет так, словно у той выросла вторая голова. – С чего это вам вздумалось намазать ноги мясной подливкой?

Эмма взглянула на ноги Маргарет повнимательнее: на ее «чулках» виднелись небольшие проплешины – ровно по размеру собачьего языка, – сквозь которые проглядывала бледная кожа.

– Все так делают. – Маргарет принялась растирать ноги, надеясь размазать краску более равномерно. – Особенно теперь, когда «Уиндли» уже не выпускает чулки.

Она имела в виду местную чулочную фирму «Уиндли и компания», которая перешла на выполнение военных заказов и прекратила производство чулок.

– А специальной краски для ног у тебя нет? – изумилась Эмма. Даже она видела рекламу жидких чулок Генри С. Майнера.

Маргарет вздохнула.

– Оттенок назывался «Золотая дымка», но на мне он выглядел оранжевым. Не могла же я ходить с оранжевыми ногами.

– Уж точно не с этим красным жакетом, – заметила миссис Пикеринг с видом непререкаемого знатока моды, которому не помешали ни взъерошенные волосы, ни домашний халат. И они все расхохотались.

– У вас есть телефонный номер пансиона? – тревожно спросила Эмма миссис Пикеринг.

– В десятый раз повторяю: есть, – ответила та с неизменным терпением. – Я позвоню вам сразу же, как только придет письмо или телеграмма от Оливии или ее бабушки с дедушкой.

Плечи Эммы чуть опустились. Она уже получила письмо от Оливии: та писала, что на ферме играет в Аню из Зеленых Мезонинов. Между строк читался энтузиазм – желание узнать больше об отце, общаясь с его родителями. Эмма лишь надеялась, что дочь не столкнется с той холодностью, которую когда-то испытала она сама, и не будет разочарована и травмирована.

Пока же Оливия с увлечением осваивалась в Честере и начала читать «Маленький домик в большом лесу» Лоры Инглз Уайлдер – одну из любимых книг Эммы.

Маргарет как могла подправила свои «чулки», и вскоре они с Эммой спешили к автобусной остановке, откуда начиналось их долгое путешествие в Лондон.

В «Бутс» в Олдгейте была аптека, которая никогда не закрывалась, – она работала круглосуточно без выходных.

Эмма о таком прежде и не слышала, но была рада, что их библиотека не работает по тому же графику. В конце концов, каждый знает: читатель, засидевшийся допоздна, смакует последние страницы и засыпает с книгой в руках – а не мчится в три часа ночи за новым романом.

Артур какое-то время, после того как уехал из Честера, жил в Лондоне и рассказывал ей о городе. Для него он оказался слишком большим, слишком суетливым – особенно после угнетающей тишины родительской фермы. Ноттингем, по мнению Артура, был идеальным сочетанием покоя и деловой активности.

Эмме же Лондон представлялся огромным парком аттракционов, побывать в котором она всю жизнь мечтала.

Театры. Огромные музеи с поразительными экспонатами. Магазины – в таком количестве, что даже Маргарет не успела бы обойти их за две недели. И книги.

Была целая улица – Патерностер-роу, – сплошь занятая типографиями, книжными лавками и складами, где до самого потолка громоздились книги на любой вкус.

Право, не было на свете города удивительнее Лондона!

В первый день Эмма и Маргарет были предоставлены сами себе – им дали время, чтобы освоиться в городе. Сначала Эмма покорно следовала за подругой, посещая один магазин косметики за другим. Но сколько оттенков красной помады должен увидеть человек, прежде чем все эти персидские красные, спелые вишни, гранаты, светлячки и прочие тюбики с соблазнительными названиями начнут казаться абсолютно одинаковыми?

Пообещав присоединиться к Маргарет позднее, Эмма направилась в книжный квартал, неторопливо разглядывая изящно подобранные коллекции книг в огромных стеклянных витринах, вид которых изрядно портили полоски бумаги, наклеенные крест-накрест.

Таков был след войны на лице этого прекрасного города – помимо бесчисленных плакатов, которыми были заклеены едва ли не все плоские поверхности.

Пока что, в строгом соответствии с рекомендациями на плакатах, Эмма передвигалась пешком, избегая общественного транспорта. По ошибке свернув не туда, она забрела в узкий переулок и наткнулась на крошечную лавку, уютно втиснувшуюся между двумя