Клуб влюбленных в книги - Маделин Мартин

массивному кирпичному зданию с толстыми стенами и спустились по ступеням в убежище, наполовину заглубленное в землю. Эмма невольно взглянула на кладку – слой раствора был таким же тонким, как и в Ноттингеме.

Все набились внутрь, быстро заполняя пространство, пока воздух не стал влажным и теплым от близости тел. Слишком много людей.

Паника сдавила Эмму. Комната была не более чем кирпичной коробкой, едва скрепленной слоем раствора. Если бомба попадет сюда – им всем конец.

– Если бы они просто открыли для нас станции метро, нам не пришлось бы прятаться тут, – с хмыканьем сказала какая-то женщина всем, кто готов был слушать.

– Тише. – Мужчина поднял указательный палец, заставляя женщину замолчать. В наступившей тишине послышался знакомый гул авиационных двигателей.

Пульс Эммы забился быстрее, сильнее, и начали падать бомбы.

Глава 37

Бомбежка продолжалась всю ночь. Глухие удары сотрясали землю; им вторил треск пулеметов истребителей, вступивших в бой с бомбардировщиками, и оглушительный грохот тяжелых зенитных орудий, расставленных по всему Лондону. Отбой тревоги прозвучал лишь в пять утра.

Некоторым удалось уснуть – их храп был слышен в короткие паузы между взрывами и выстрелами, – но Эмма и Маргарет не сомкнули глаз и вышли из убежища, едва волоча ноги, с ощущением песка в глазах.

И все же им повезло.

Под ударом снова оказались несчастные обитатели Ист-Энда. Часами бомбардировщики сбрасывали свой смертоносный груз на и без того израненный район Лондона.

Счет и раньше шел на сотни погибших, а теперь к ним, несомненно, прибавилось еще несколько сотен.

Вернувшись в пансион, Эмма помогла Маргарет собрать волосы в простой узел на затылке, а Маргарет ловко подкрасила Эмму, чтобы та не выглядела изможденной, хотя чувствовала себя именно так.

После бодрящей чашки чая – насколько бодрящим он вообще мог быть по нынешним нормам – они вошли в библиотеку, выглядя пристойно.

Ну, или относительно пристойно.

Управляющая встретила их с плотно сжатыми губами.

– В свете недавних бомбардировок решено, что Лондон в настоящее время для вас небезопасен.

Она вынула из-за стойки конверт.

– Вот ваши билеты на поезд обратно в… – взгляд ее скользнул по надписи, – Ноттингем.

Подругам не требовалось повторять дважды. Наскоро собрав чемоданы, они оказались на вокзале, который буквально кишел людьми – казалось, весь Лондон пытался покинуть осажденный город.

– В последний раз я видела такую толпу на Рождество, когда Оливия жила у тети Бесс, – Эмма тревожно взглянула на Маргарет.

Они ждали посадки целую вечность, перебиваясь чаем и почти несъедобными бутербродами с маргарином. Когда состав, пыхтя, тронулся, им вдогонку завыла знакомая сирена. В синем свете ламп светомаскировки лицо Маргарет казалось мертвенно-бледным, и Эмма ясно видела застывший в ее глазах ужас.

Поезд петлял, уходя прочь от города, катясь по рельсам, которые были так отчетливо видны на равнинах Англии. Идеальная мишень для вовремя сброшенной бомбы.

Однако изнеможение и убаюкивающее покачивание вагона взяли верх над страхом. Обе женщины проснулись от толчка долгое время спустя, осознав, что они уже в Ноттингеме.

Вернувшись домой за полночь, Эмма с разочарованием обнаружила, что писем от Оливии нет. Конечно, с отъезда дочери в Честер прошло всего чуть больше недели, а почта работала ужасно медленно.

Отложив в сторону остальную корреспонденцию, Эмма облокотилась о кухонный стол. Неужели та бомбежка в Ноттингеме случилась всего неделю назад?

Покой в квартире, уют и Оливия рядом – как все это могло быть реальностью так недавно?

Маргарет появилась в библиотеке на следующий день очаровательной, как и всегда. Здоровая, с сияющим взглядом и стройная – в точности как обещала реклама ее пилюль.

Ирен встретила их, глубоко обеспокоенная:

– Вы были в Лондоне во время налета! Где вы были в этот момент? Далеко от места взрывов?

Эмма и Маргарет переглянулись.

– Так и было, верно? Боже мой! – Ирен прижала ладонь к груди. – Вы, должно быть, здорово перепугались?

– Мы перепугались до смерти, – уточнила Маргарет.

– Несчастные жители Ист-Энда. – Эмма содрогнулась. – Слава богу, мы дома.

– Прошлой ночью досталось не только Ист-Энду. – Маргарет взяла со стойки газету. – Пишут, что разбомбили еще и две больницы.

К ним подошла мисс Крейн.

– Вам следует заняться делом, – прошипела она.

– Они чуть не погибли в Лондоне! – запротестовала Ирен, вскинув подведенные брови.

– Однако они здесь, целы и невредимы. – Мисс Крейн резко тряхнула головой. – Живо за дело, все.

– Она явно не в духе, – пробормотала Маргарет, когда та отошла.

– Пока вас не было, я нашла книгу не на той полке. – Ирен поморщилась. – И я тут ни при чем, так как тогда только заступила на смену. Значит, это могла быть только мисс Крейн. Она с тех пор сама не своя.

Маргарет перехватила взгляд Эммы и понимающе ухмыльнулась.

– Ну, надеюсь, теперь с меня снимут часть обвинений, – заметила Эмма, и Маргарет коротко фыркнула, прежде чем вернуться к книгам.

Хотя возвращение в Ноттингем принесло облегчение, усталость не отпускала. Эмма едва доработала смену и доползла до дома, мечтая лишь о том, чтобы рухнуть в постель и проспать вечность.

Но на пороге ее перехватила миссис Пикеринг с конвертом в руках:

– У меня для вас прекрасное письмо от Оливии. Я пыталась дозвониться вам в Лондон сегодня утром, но там сказали, что вы уже уехали. Боже, что же там творилось… – Она крепко обняла Эмму, окружив ее ароматом розового масла. – Читайте и отдыхайте, дорогая.

Эмма поблагодарила хозяйку и с новыми силами взбежала по лестнице. Закрыв дверь, она опустилась на стул и вскрыла конверт.

Читая, она невольно издала болезненный вздох.

Оливия была несчастна.

Сколько бы она ни играла в Аню из Зеленых Мезонинов, дедушка и бабушка казались ей «двумя суровыми Мариллами, которых не смягчить ничем». Эмма вздохнула. Именно такими она их и знала. Последняя надежда на то, что к Оливии там отнесутся теплее, упорхнула, словно моль, потревоженная в старом сундуке.

Однако в этом письме было меньше ошибок. Словарный запас дочери заметно вырос – теперь, чтобы описать глубину своей тоски, она умело использовала редкие слова.

Эмма печально улыбнулась – вот как чтение книг повлияло на ее девочку.

Но просьбу дочери вернуться домой исполнить было невозможно. Не после того, что Эмма увидела в Лондоне. Не сейчас, когда то же самое могло обрушиться и на Ноттингем.

С болью в сердце Эмма написала ответ, объяснив, что Оливии придется оставаться в Честере, пока в Англии снова не станет безопасно.

Но когда это случится?

Дни мелькали, сливаясь, похожие один на другой, – так бывало всегда, когда Оливии не было рядом. Время текло однообразно: поезда с солдатами у столовой