Клуб влюбленных в книги - Маделин Мартин

– Да, – сказала она. – Думаю, да.

Управляющая вновь выглядела безупречно.

– Уверена, вчерашнее – случай исключительный. Разумеется, вы можете вернуться в Ньюарк, если пожелаете.

– В Ноттингем, – поправила Маргарет.

– И мы вполне можем остаться, – солгала Эмма, хотя больше всего на свете ей хотелось вернуться в маленькую квартиру на Мургейт-стрит.

Но дело было не только в доме. Ей хотелось снова посидеть за чаем с миссис Пикеринг, увидеть, как Оливия, свернувшись в уголке дивана с Табби, уткнула нос в книгу, услышать ее тонкий смешок, когда она натыкалась на забавное место. А потом – выслушать непременный подробный пересказ.

Управляющая натянуто улыбнулась.

– Прекрасно. Как видите, читатели уже идут потоком – хотят отвлечься с помощью хорошей книги от всей этой… суматохи.

«Суматоха» – едва ли самое подходящее слово для сотен погибших и раненых – и, вероятно, тысяч оставшихся без крова. При всей своей напускной невозмутимости управляющая едва не подпрыгнула, когда кто-то случайно уронил книгу. Похоже, происходящее выбило ее из колеи куда серьезнее, чем ей хотелось признаться.

День прошел без происшествий – до самого вечера, когда в переполненной библиотеке снова завыла сирена воздушной тревоги. На этот раз никто не отпускал снисходительных замечаний о том, что Эмма и Маргарет могут отправиться в укрытие, если сочтут нужным. Теперь люди толкались и спешили к выходу – включая и саму управляющую.

В убежище они провели всего два часа, но этого оказалось достаточно, чтобы нервы у всех были на пределе. После отбоя тревоги большинство читателей в библиотеку уже не вернулось – скорее всего, поспешили домой. И управляющая была уже не единственной, кто вздрагивал от каждого резкого звука. Казалось, все напряженно ждали нового налета. Новой бомбы.

А пожары в Ист-Энде все еще не утихали.

Не так представляла себе Эмма эту поездку в Лондон. Год назад Маргарет уже работала в филиале библиотеки на Пикадилли, и ей не терпелось показать Эмме знакомые уголки города: разумеется, отделы косметики, но еще театры, рестораны, музеи, чайные – и все достопримечательности, от Биг-Бена до Букингемского дворца.

Эмме особенно хотелось увидеть дворец – взглянуть на величественное здание, в котором живут король и королева.

Но теперь мысль о том, чтобы наслаждаться великолепием столицы, казалась неуместной, особенно когда столько людей страдали, потеряв близких и лишившись крова.

В ресторан они даже не пошли – встали в очередь за рыбой с картошкой, завернутой в газетный кулек. Смеялись, вспоминая, как отец Эммы называл это одним из немногих блюд, которые он «умеет готовить». И пусть Маргарет уверяла, что до войны все было вкуснее, жирная горячая еда показалась им настоящим лакомством. К тому же быстрым – они успели вернуться в пансион до начала затемнения.

Вернувшись, они с облегчением обнаружили, что электричество и воду уже включили. Эмма набрала ванну до самой черной линии, аккуратно проведенной кем-то внутри, и наслаждалась теплом – роскошью, которую прежде принимала как должное. Вернувшись в номер, она увидела, что Маргарет нанесла на лицо что-то зеленое и влажное; подруга аккуратно закалывала завитки волос, чтобы наутро получились идеальные локоны.

– Полегчало? – спросила Маргарет, успевшая искупаться раньше.

– Еще как, – вздохнула Эмма, снимая полотенце с мокрых волос. – Как думаешь, нас отправят домой?

– В такой обстановке, когда все вздрагивают от каждого шороха, трудно чему-то научиться. – Маргарет разжала зубами невидимку и, не отрывая взгляда от круглого зеркала, закрепила очередной завиток. – Ты ведь хочешь домой, правда?

Эмма потуже запахнула халат поверх пижамы и села на край кровати. Пружины устало застонали.

– Я беспокоюсь, как там Оливия у родителей Артура. Понимаю, что там безопасно, но они такие… холодные.

– Неужели все так плохо?

– Сначала я думала, что они просто не похожи на моего отца. А потом поняла – дело не в различиях. Я им просто не нравлюсь. – Эмма пожала плечами. – Впрочем, тебе об этом переживать не придется. Уверена, родители Джеффри тебя любят и станут замечательными свекрами.

– Наверняка скоро узнаю.

Эмма приподняла бровь.

– Значит, вы уже назначили дату свадьбы?

– Я этого не говорила. – Маргарет рассмеялась. Она накрутила прядь светлых волос на палец, долго смотрела на шпильку, прежде чем аккуратно закрепить завиток. – Честно говоря, мне страшно. А вдруг мне не понравится быть домохозяйкой? Обратно ведь уже не вернешься. – Она повернулась к Эмме. – А тебе нравилось? Быть домохозяйкой?

– Я была совсем юной… – И это была правда. В семнадцать лет Эмма была скорее подростком, чем взрослой женщиной. – Поначалу меня это даже увлекало. После смерти отца брак дал мне ощущение опоры, смысла. Потом родилась Оливия, и весь мой мир сосредоточился на ней. У меня не было времени задумываться, нравится ли мне такая жизнь. А потом Артур умер… – Эмма вздохнула. – Мне повезло: он оставил средства, на которые я какое-то время могла жить. И оформил страховку, так что мы с Оливией получали пенсию.

Она не добавила, что этих денег едва хватало на жизнь, и не упомянула, сколько хлопот стоило их получать. Каждый вторник – день, отведенный для вдов на почте, – она обменивала пенсионные талоны на положенную выплату. И то средства полагались ей лишь до семидесяти лет, а Оливии – до четырнадцати.

– Пожалуй, домом и хозяйством я занималась почти всю свою взрослую жизнь, – пожала плечами Эмма. – До тех пор, пока не начала работать в библиотеке.

Она уже собиралась сказать, как дорожит этой работой, когда комнату пронзил вой сирены воздушной тревоги.

– Опять? – простонала она с досадой.

Маргарет вскочила.

– Я не могу выйти в таком виде! – Половина ее волос была накручена на папильотки, другая торчала пушистым облаком непослушных кудрей. Голубые глаза казались особенно большими на фоне зеленого лица, а халат распахнулся, открывая розовую шелковую ночную рубашку.

Если бы не было так страшно от бомбежки, особенно после вчерашнего, они могли бы посмеяться.

Эмма протянула ей влажное полотенце.

– Быстро вытирайся.

Пока Маргарет яростно оттирала с физиономии зеленую массу – лицо от этой процедуры сильно покраснело, – Эмма отыскала красную шляпку и торопливо нахлобучила ее на подруге на голову.

В дверь резко постучали.

– Если будет попадание, этот дом вспыхнет как спичка, – предупредила хозяйка; ее голос удалялся по коридору, пока она стучала в следующую комнату.

Этого оказалось достаточно: Эмма и Маргарет наспех сунули ноги в первые попавшиеся туфли и бросились вниз по лестнице, на ходу затягивая пояса халатов.

На улицу высыпали люди – кто в халате и пижаме, как они, кто еще в дневной одежде. У некоторых под мышкой были подушки, у других – небольшие мешочки с самыми ценными вещами.

Все вместе они устремились к