Капан - Сероб Хачатрян

когда баран несся на нас, я прикрыл ее собой, а это мужественный поступок. В общем, мы тогда впервые поцеловались, но я все испортил. В момент, когда Офсана во время поцелуя хотела меня обнять, я оторвался от нее и заорал: «Негры!» – то ли думая, что это хорошая и уместная сейчас шутка, которая нас объединяет, то ли просто не выдержав напряжения от возбуждения.

Мы еще какое-то время так повалялись, пока Офсана не решила, что нам нужно пойти смыть с себя грязь, а то взрослые могут нас поругать. Мы пошли на звуки журчащей воды и спустились к маленькой речке, где она скомандовала, чтобы я снял с себя шорты и рубашку, и сама тоже разделась. Всю одежду она промыла под маленьким горным водопадом и разложила сушиться на камни. Мы же, оказавшись в трусах и сандалиях, побежали обратно к ежевичным кустам, потому что у речки в тени было холодно. Через полчаса, когда мы вернулись к речке, то нашли всю одежду, кроме сарафана Офсаны, который, видимо, смыло. Еще через какое-то время, когда солнце стало садиться, мы услышали, что взрослые нас ищут. Нашел нас Кармен, который ничуть не удивился, что мы мокрые, голые и пьяные, положил нас себе на плечи и понес к моему отцу.

По дороге домой Горгом-папа попросил, чтобы я отдал свою рубашку Офсане, а у нее спросил, где она живет. Жила она через речку, рядом с загсом. Когда мы подъехали к ее дому, было уже около полуночи. Отец оставил меня в машине, а сам взял Офсану за руку и вошел с ней подъезд, откуда вышел грустным, сказав настоятельно: «Любишь – вперед: больше стараний, меньше страха». Дома никого не было, я пошел к себе, отец к Ско.

На следующий день мама с братом приехали и мы вместе пошли кататься на каруселях. Там мы встретились с Офсаной и ее родителями, которые не дали мне к ней подойти. (Помимо того, что они были злы на нас за то, что мы украли их дочь, так они еще оказались друзьями семьи Григориев – сыновей председателя спорта, злейшего врага Гарегина-папи.) Я тогда вопросительно посмотрел на Горгома-папу, он опять сказал мне: «Больше стараний», на что я только и пробормотал непонимающе: «Да-да, и меньше страха».

Вечером я подошел к отцу и сказал: «Вообще-то я ее люблю». «Прям вот жить без нее не можешь?» – спросил отец. «Ага», – сказал я. «Вот прям постоянно думаешь о ней?» – спросил отец. «Ага», – сказал я. «Вот прям не на маме, жениться на ней готов?» – спросил отец. «Ну, наверное», – сказал я уже не так уверенно. «Тогда пойдем свататься», – сказал отец, и мы тут же поехали домой к Титико, жена которого, Римма, работала в ювелирном магазине. У нее я выбрал самое маленькое кольцо с бриллиантом. Горгом-папа смотрел на меня с восторгом и пообещал: «С фейерверком будет предложение», – и мы поехали еще и в ресторан «Ско», чтобы взять из подвала какое-то количество динамита.

Около девяти вечера мы уже стояли перед домом Офсаны – я, Горгом-папа, Геворг-ахперь еще с нами, Титико, Римма и их сын Сейран, Ско, Жасмен и их маленький сын Нарек, Вруйр и Гаяне, еще кто-то, машины три людей нас было. Отец тогда спрашивает у меня в машине: «Ну чего, готов?» – а у меня затряслись колени и на меня нашло: «Мне не нужно, я женюсь на маме, отвезите меня домой, я ничего не хочу!» – и такую вот истерику закатываю. Отец выдыхает, гладит меня по голове, говорит, что сейчас, хорошо, мы поедем обратно, и выходит из машины, видимо, для того, чтобы сказать всем остальным, что я сдрейфил и ничего не будет.

А в машине тем временем ко мне неожиданно обратился четырехлетний Геворг-ахперь: «А давай я, а?» – «Что ты?» – «Ну давай я на ней женюсь!» – «Ты с ума сошел?» – «Почему?» – «Я не знаю». – «А что не так?» – «Да ты ее даже не видел ни разу!» – «Один раз вообще-то видел, тогда, на каруселях». – «И чего?» – «А чего?» – «И ты влюбился?» – «Я пока не знаю, что такое влюбиться». – «А зачем тогда?» – «Потому что на маме никто из нас не женится». – «С чего ты взял?» – «Потому что папа есть». – «А на ней тебе зачем?» – «Потому что надо меньше страха и больше стараний». – «Кому надо?» – «Мне», – соврал тогда брат, потому что он, как потом говорил, не мог видеть, что старший брат плачет. «Ну давай», – сказал я. «Ну пошли», – сказал Геворг-ахперь. Мы вышли из машины, побежали к отцу и наперебой все ему объяснили. Горгом-папа тогда пожал плечами и пошел устанавливать динамит в реку.

Когда все уже было готово, брат, я и остальные стали орать на всю улицу: «Офсана! Офик, выходи!» Много людей повыглядывало из окон, высунулся и отец Офсаны, которому Горгом-папа объяснил криками, что мы жениться хотим. Мы тогда с Геворгом-ахперем переглянулись и по-доброму заулыбались друг другу. Когда Офсана выглянула в окно, отец взорвал динамит, от которого было на самом деле больше шума, чем эффектно взлетевшей в небо воды, но все равно было круто. Мы все тогда заорали «ура», а отец крикнул на верхние этажи, что мы сейчас придем. Через минуту мы уже стояли на лестничной клетке у дверей квартиры, в которой жила Офсана. Впереди – я, Геворг-ахперь и Горгом-папа, которого брат попросил позвонить в дверь, потому что сам не дотягивался. Дверь открыла сама Офсана, и брат ей быстро положил в ладонь кольцо, сказал: «Это тебе» – и убежал, оставив меня с ней с глазу на глаз. Офсана тогда сама надела себе кольцо на указательный палец не помню какой руки, посмотрела на меня влюбленными глазами (да и я на нее смотрел такими же) и сказала: «Спасибо». На эту ее благодарность все стоящие за моей спиной друзья и родственники зааплодировали, а я сказал: «Не за что», – и тут все родственники и друзья уже забукали. Мы еще секунд пять, наверное, постояли друг перед другом, а потом я сказал: «Ну я пойду», – и Офсана кивнула, я повернулся спиной, а она закрыла дверь. На улице и у нас в квартире, куда мы вернулись всей компанией той ночью, все называли Геворга-ахперя хитрецом, а меня молодцом. Горгом-папа нас обнимал, целовал и много пил. Ближе к ночи с каких-то посиделок у подруги вернулась Бела-мама, которой поддатый уже отец сообщил, что ее пятилетний сын уже, считай, женат.

На следующий день Офсана вернула мне кольцо: мама ей сказала, что нам еще рано. В тот день я забрал кольцо и обиделся