Святая покровительница лжецов - Энн Пэтчетт

– Правда? – Элис чуть наклонила голову набок и едва заметно пожала плечами. – Я просто сказала, что это ее не касается.

Элис принесла большую пользу – переключила на себя Сисси. Другие девушки охотно возились с ней, но не возражали, если потом ею займется кто-нибудь другой. Однако теперь, если Сисси проводила время не с Элис, все знали, что это ненадолго и при первой возможности она к ней вернется.

– Мы с Элис едем в Египет, – заявила она как-то вечером, когда я укладывал ее спать.

– В Египет? – переспросил я. – Это же очень далеко.

– Еще бы, – подтвердила она. – Поэтому мы туда и едем.

– Будешь скучать по своему старому папочке?

Она немного подумала; глаза у нее сами собой закрывались.

– Ага, – сонно пробормотала она.

Элис первой начала учить Сисси читать, хотя к тому времени та уже знала алфавит. Элис научила ее определять время и вырезать из бумаги снежинки. Интересно, думал я, когда все это перестанет нравиться Роуз, потому что Элис не сходила у Сисси с языка – Элис то, Элис это. Но Роуз это как будто не касалось. Ей было все равно, сколько девушек опекает ее дочь – одна или две дюжины. Но меня это беспокоило. Роуз пожала бы плечами: тебя все беспокоит.

– Он погиб? – спросила меня Элис, стоя под платаном, который я пилил.

– Нет, только немного обгорел. Молния шарахнула. Вот сюда, смотри. Мать Коринна боится, что дерево упадет и кто-нибудь покалечится, поэтому я спиливаю ненадежные ветки. Правда, это ни к чему – тут вообще никто не ходит.

– Я хожу, – заметила Элис.

– Похоже на то.

Погода в тот день стояла хорошая, для марта даже слишком. Весна началась рано и все перевернула вверх дном. До конца месяца было еще далеко, а уже расцвели желтые нарциссы. Я не очень верил этому теплу – в апреле может пойти снег, и все, что успело зацвести, умрет. В Кентукки часто так бывает.

– А где твоя тень? – спросил я.

– Сесилия уснула. Выключилась, как лампочка. Ни разу не видела ребенка, который бы так крепко спал.

– Она сходит по тебе с ума. – Я потянулся за веткой поменьше.

Мне не часто приходилось пользоваться лестницей, но эта ветка торчала слишком высоко.

– Она милая, слов нет.

– Имей в виду, мы с Роуз очень ценим, что ты возишься с ней.

– Мне это нравится. – Элис потянула себя за косу и обмотала ее вокруг пальцев. – Но кое-что не дает мне покоя, Сон.

Я повернулся к ней, но она не отрывала взгляда от дальнего края луга. Буквально за одну ночь Элис сильно увеличилась в размерах. Так это обычно и происходит со здешними обитательницами. Сегодня у них маленький животик, а завтра утром они уже беременны по уши. Я спустился с лестницы.

– Ты о чем?

– Сесилия попросила меня летом научить ее плавать. Я ей недавно рассказывала об озерах в Кадисе, в тех местах, откуда я родом. Знаешь Кадис? Там, где озера Беркли и Кентукки. Я сказала ей, что местные дети учатся плавать тогда же, когда учатся ходить, а она пожаловалась, что не умеет плавать, и взяла с меня обещание, что летом я ее научу. – Она ненадолго замолчала и снова подергала себя за косу. – Но летом меня здесь не будет, а я не уверена, что она это понимает. Вдруг нашей дружбой я оказала ей медвежью услугу?

На этом лугу, где все, как и она, дышало обещанием новой жизни, Элис казалась совсем юной. У меня вдруг мелькнуло чувство, что она – маленькая девочка, примерно одних лет с Сисси и на столько же моложе Роуз. Хорошая она была девушка.

– А как насчет тебя? – спросил я. – Может, ты и себе оказала медвежью услугу? Тебе будет нелегко с ней расстаться.

– Но мы все здесь так поступаем, – улыбнулась Элис. – Признаем поражение. Для меня это очевидная реальность. Но мне двадцать лет, а Сесилии пять.

Мне захотелось спросить Элис, как ей удалось к двадцати годам стать такой умной, но я догадывался, что ей пришлось через многое пройти.

– Ей будет непросто, не сомневаюсь, но я считаю, что это скорее хорошо, чем плохо, что она познакомилась с тобой. И по-моему, будет хуже, если ты оттолкнешь ее сейчас, а не просто уедешь через несколько месяцев.

– Ладно. – Она кивнула и потерла поясницу. – Но я считала, что должна тебе это сказать.

– Пойдем, я провожу тебя назад.

– Да не надо, работай. Мне хотелось с тобой поделиться.

– Этому дереву пойдет на пользу, если я оставлю его в покое.

Она кивнула, и мы молча направились к «Святой Елизавете». Элис напряженно разглядывала все вокруг – и луг, и небо, и лесную опушку, вдоль которой змеилась дорога к моему дому. Я догадывался, что она старается запомнить это все, сберечь в памяти, чтобы было куда возвращаться мыслями, когда она отсюда уедет. Поэтому я молчал, оставив ее наедине с собой.

– Пойду проверю, встала ли Сесилия после дневного сна, – сказала Элис, когда мы добрались до «Святой Елизаветы».

– Конечно, – кивнул я.

Мы пошли каждый своей дорогой. Хорошо, что мы с ней поговорили на эту тему. Не потому, что теперь все станет проще, а потому, что об этом надо было поговорить. Я заглянул на кухню выпить воды. Роуз сидела за кухонным столом и беседовала с какой-то женщиной, которая держала на руках ребенка.

– Сон, – воскликнула Роуз, – смотри, кто здесь! Энджи приехала.

Ни разу не видел, чтобы Роуз так радовалась.

– Привет, Сон. – Энджи поцеловала меня.

Коротко стриженная, с гладкой прической, без всяких дешевых побрякушек, она все равно оставалась прежней худенькой и гибкой Энджи и выглядела лет на семнадцать.

– Как у тебя дела? – спросил я.

Мне ее приезд доставил удовольствие. Мы с Роуз все эти годы сильно беспокоились за нее и даже запретили друг другу ее вспоминать.

– Сначала было плохо, а потом стало хорошо, – ответила она. – Я уже все рассказала Роуз. Дома я ходила как в воду опущенная. Постоянно порывалась позвонить сюда, но мама говорила, что надо все забыть, и повторяла: «Оставь прошлое в прошлом» и тому подобное. А потом до меня вдруг дошло, что мама, как всегда, порет чушь. Но меня смущало, что я уже столько времени не звонила, вот я и затаилась. А это Дуэйн, мой сын. – Она приподняла ребенка и немного развернула, чтобы он посмотрел на меня. – Я думаю, что ребенок – это новое начало, с чистого листа.