Золотые жилы - Ирина Александровна Лазарева

– Это ж на сколько лет хватит? – спросил отец.

– Хватит! Лет на сто, а то и больше.

– А что такое домна? – лицо Авдотьи оживилось, и она тут же свела брови, внимательно слушая сына.

– Домна-то? Это такая печь для выплавки чугуна. Вы это еще погодите, а что будет, когда электричество подведут? Когда у нас здесь в домах свет появится не от керосиновых ламп, а от лампочек в потолке.

– Да будет тебе, Демид, шутить, – сказал Никита, и Саша с Федором издали неуверенные смешки.

Им действительно слабо верилось, что отсталая, начисто ограбленная захватчиками десять лет назад Русь могла подняться с колен и начать что-то созидать и строить. Аграрная страна взяла курс на индустриализацию, как писали в газетах. Было ли это возможно? Заметки о строящихся где-то крупных заводах казались небылицами. Была ли индустриализация достижимой целью или лишь наивной мечтой, призванной усыпить бдительность людей? На своем веку они многое пережили, но не видели еще такого, чтобы действия властей совершались во благо народа.

– А что смешного? Мне председатель сказал, что Челябинскую гидроэлектростанцию вот-вот запустят! Все, что пишут в газетах, – все правда. А сколько еще таких станций мы откроем! Мы проведем электричество в каждый город, каждый поселок, каждую деревню.

– Да будет тебе, Демид, – сказав это, Никита махнул рукой, – сколько эту твою станцию строили? Так то – Челяба! Сколько еще городов впереди, пока до деревень очередь дойдет, нас уж и на свете не будет.

– А я говорю, и у нас будет свет, – Демид улыбнулся. – В строительстве такой небольшой гидроэлектростанции нет ничего сложного: нескольким колхозам объединиться и построить на реке станцию. А польза будет сразу всем. «Коммунизм – это советская власть плюс электрификация всей страны», – как завещал нам товарищ Ленин. А Сталин все эти идеи воплотит в жизнь, непременно воплотит.

Все дружно покачали головой, словно сговорившись, а Ирина и Анна с непониманием уставились на Демида, не зная, можно ли было ему верить, или он рассказывал что-то сказочное, что красиво звучало лишь оттого, что он сам страстно хотел в это верить. По лицам мужей и свекра молодым женщинам было неясно, как воспринимать слова Демида.

– Ну, если так будет, то мы будем только рады.

– А что, – вдруг Авдотья перебила мужа и заговорила совсем о другом, будто ее все это время волновало что-то иное, но разговор к этому никак не подходил, потому она решила высказать все, прервав нить обсуждения. – Знать, советская власть – хорошая власть? Не будет нас обманывать? Как ты думаешь, Демид? Ты у нас самый образованный.

Отец, услышав вопрос, засмеялся, невестки заулыбались и сразу потупили взоры, успев, однако, переглянуться и обменяться взглядами.

– Что ты, мать, такие вопросы задавать, – сказал Никита. – Разве же сейчас ясно что? Поживем – увидим, как проявит себя эта власть.

– Да нет, сейчас как раз и ясно, – перебил его Демид с нетерпением. Он торопился убедить близких в том, во что свято верил сам. Ему казалось, что если они не согласятся с ним и не уверуют в то, во что верил он, то жизнь как будто будет не полна, а сам он – неполноценен. – Сейчас, когда то, что товарищ Сталин заявлял, стало исполняться… когда он обещал развернуть стройку по всей стране… и развернул… Мы видим, что первая пятилетка – это не сон, не мираж. Электростанции и заводы вступают в эксплуатацию по всей стране… – От волнения голос его прерывался. – А ведь прошло только два года из пяти! И только подумайте, какой у нас был богатый край испокон веков: каменный уголь, антрацит, бурый уголь, горючий сланец – сколько топлива! И ведь там, в Москве, все это поняли, изучили, прислали сюда геологов, комиссию… еще несколько лет назад… товарищ Сталин использует ресурсы всей нашей необъятной родины для того, чтобы преодолеть отставание Советского Союза. Но главное сейчас – электрификация края.

– Демид, а зачем электричество нужно? – спросила вдруг молчавшая все это время Ирина. – Чтобы свет был не от керосиновой лампы, а из потолка? А оно надо нам? И без этого жили – не тужили.

– И для этого тоже, – ответил Демид, улыбаясь ей, как ребенку, без тени заносчивости, – но главное, электричество нужно для заводов. Понимаете, предприятия черной металлургии, цветной металлургии, химической промышленности, машиностроения… В общем, все заводы будут иметь электрические приводы, будут работать на электричестве. Когда так будет, мы догоним и даже перегоним Англию и Америку.

– Да будет тебе, сын, – сказал отец, – для этого ведь ученых сколько надо, а у нас вот в деревнях и даже городах сколько еще неграмотных.

– Будут и ученые! Знаете ли вы, что вот только что в Челябинске открыл свои двери Уральский институт индустриального земледелия? У нас на Урале будут свои собственные инженеры, свои мастера. И как после этого я должен относиться к советской власти? Могу я сказать, что это плохая власть? Какая же это плохая власть, если это – власть народа, которая все делает для людей? Что говорить? Не слова важны, а дела, а дел так много, что и не пересчитать… Вот еще пример. В этом году было подписано положение о пенсиях. Да, пока только для рабочих самых вредных отраслей: горной, металлической… еще какой?.. А, вспомнил, химической, кажется, и нескольких других… Для рабочих железнодорожного и водного транспорта…

Теперь будут и пенсии по инвалидности, по случаю потери кормильца, даже пособия по безработице. Разве это было все при царской власти?

В досоветские времена, если рабочий получал травмы на производстве, если он оставался без заработка, в ответе был только он, семья влачила жалкое существование, побираться приходилось… И уж тем более о пенсиях по старости и мечтать нельзя было! А ведь через несколько лет пенсии введут для всех категорий работников, хоть для рабочих, хоть для крестьян.

Говоря это и не встречая сопротивления, Демид распалялся все больше, едва успевал дышать, грудь неровно вздымалась от нехватки воздуха, он был ведом идеей, не так давно укоренившейся в нем, но с каждым днем укреплявшейся все больше. Он был похож на человека, долгие годы прожившего в духоте и полумраке, но в последний год выбравшегося из неволи и не успевшего еще до конца надышаться. Знания о происходящей в стране грандиозной стройке кружили голову, заслоняя личную катастрофу. Ему даже самому в эту минуту стало удивительно, как он мог быть таким бесчувственным, как