Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

пороге каждой семьи. Дома и хозяйственные постройки были сожжены. Население значительно уменьшилось. Многие люди погибли или были уведены в плен, среди оставшегося населения было много калек и инвалидов. Поголовье домашнего скота было либо угнано в степь, либо погибло в пожарах. От княжеской дружины осталась пара десятков воинов. Сильный духом и сильный волей князь Владимир Мономах не сдавался и не отчаивался. Трудности и невзгоды еще больше закаляли его. Энергия, сила и уверенность от князя передавалась его ближнему окружению. От них по цепочке медленно, но верно они стали распространяться по всему Переяславскому княжеству. Былой, проверенной двумя десятилетиями тройки из верных и надежных Лучезара, Ставра и Ратибора больше не было. Но Мономах не оставался в одиночестве. На смену умному, грамотному и мудрому Лучезару Владимир привлек к себе поближе сорокапятилетнего рыжеволосого, стройного красавца – воеводу Георгия. Вместо богатыря Ставра Мономах теперь вверял свою дружину опытному, мужественному, храброму и проницательному Дмитру Иворовичу. Невысокого роста воевода Дмитр, лет 35 от роду, косая сажень в плечах, с добрым, простым и ласковым лицом, украшенным шикарной пушистой бородой, был одним из лучших на Руси мастеров воинского искусства.

И вот теперь князь Владимир Мономах со своими надежными Ратибором, Георгием и Дмитром Иворовичем изо всех сил пытались вдохнуть жизнь в опустошенный Переяславский край.

Было тяжело. Очень тяжело. Несмотря на все трудности, тяготы и невзгоды, Мономах и все Переяславское княжество понемножечку, помаленечку, шаг за шагом непреклонно налаживали жизнь и быт. Был бы мир на земле, здоровье и желание у людей, тогда все будет по плечу. В мирное время, если человек физически, морально и душевно здоров, дело встает только за желанием. Если будет желание – сильное, большое, настоящее желание, – то человек сможет из кожи вот вылезти, горы сдвинуть для достижения цели. Здоровьем, слава Богу, Мономах был наделен; желания возродить жизнь на родной Переяславской земле, да и во всей Руси, у него было хоть отбавляй. Вставал вопрос о мирном небе над головой. Тут-то и подкралась очередная проверка на прочность к переяславским воротам, точнее, даже не подкралась, а самым наглым образом ворвалась с диким степным гиканьем, стуча кровавой саблей в дверь.

В феврале 1095 года нежданно-негаданно у самых стен Переяславля во главе своих хищническо-грабительских шаек объявились два половецких хана – Китан и Итларь.

Несмотря на то что не прошло и года, как великий князь Святополк Изяславич отдал огромное количество золота, серебра, драгоценной посуды, дорогих одежд, тканей, мехов, многотысячные табуны домашнего скота в обмен на мир со всей Русской землей, эти два алчных хана подступили к стенам Переяславля с требованием выплатить им богатства для заключения очередного мира. Сколько раз можно было покупать этот мир и насколько долговечным он будет, никто не мог знать. Владимир Мономах о заключении этих миров позже написал так: «И миров заключил с половецкими князьями без одного двадцать, и при отце, и без отца, и раздаривал много скота и много одежды своей». Ханы Китан и Итларь грозили, что если Мономах им не заплатит, то они сожгут город и все Переяславское княжество.

«Бог мой! – подумал Мономах. – Что вы собираетесь жечь? Угли с прошлогоднего вашего нашествия едва успели скрыться под снегом. Люди в землянках лютую зиму коротают оттого, что не успели ничего построить. Да и некому строить. Кому руку, а кому ногу вы же саблей и отрубили. В плен кого вы брать собрались? Безруких да безногих? Кого вы грабить хотите? У людей ни гроша не осталось из средств к существованию. С голоду несчастные пухнут и медленной голодной смертью помирают. Тихо уснет человек, да и не проснется. И поди разбери: от голода или от холода он умер? Да и кто в этом разбираться будет? Только и скажут близкие ему люди: “Ну наконец отмучился несчастный”. Что до моей казны, так я ее никогда и не берег, ни от кого не прятал. Вот и сейчас все до копейки нуждающимся людям раздал. Будем биться. Да, придется биться. Только вот жаль, нас всего пара десятков, кто меч в руках держать может. Но мы в грязь лицом не ударим. Не посрамим Отечество наше. Грудью хоть на немного, да защитим слабых и обездоленных. Если бы можно было, я сам лично, да и каждый из братьев-воинов моих, выходил бы с вами в поле чистое один на один. Тогда бы да. Здесь бы ваши поганые кости и остались воронам на съедение. Только вот нет. Не ведома вам ни честь, ни совесть. Стаей гиен да шакалов только и можете нападать на одного, да для вас желательнее, чтобы этот один был безоружен, а еще лучше, чтобы это женщина была, или старик, или дите малое. Вот тогда да. Ваша стихия. Тут вы во всей своей мерзкой красе. С гиканьем да с визгом налетаете, рубите, калечите, унижаете да издеваетесь. Ну ничего, ничего. Придет время, враги рода человеческого. Ибо сказано: “Какою мерою мерите, такою и вам будет отмерено”».

Половцы грозили и требовали, Мономах тянул время. Он успел отправить гонца за помощью в Киев, к великому князю Святополку Изяславичу. Половецкие ханы предложили обменяться аманатами – почетными заложниками от двух противостоящих сторон. Во избежание каких-либо непредвиденностей в Переяславль должны были войти безоружные хан Итларь и знатнейшие половецкие воины. От Мономаха в половецкий стан к хану Китану требовали в качестве такого же заложника княжеского сына, семилетнего Святослава. Практика обмена аманатами широко применялась в то время, только вот сам князь Владимир и тем более его семья впервые столкнулись с этим. В том случае, если спорный вопрос решался миром, аманаты возвращались целыми и невредимыми, но если договориться не получалось, тогда почетные заложники рисковали своей жизнью. Ответа из Киева все еще не было. Мономах ждал, надеялся на помощь деньгами или войском. Рано утром хан Итларь в сопровождении знатнейших половцев подступил к воротам Переяславля. Мономах стоял на крепостной стене.

– Ну что? Князь! – закричал хан Итларь. – Смотри, я и мои люди без оружия. Впустишь нас в город и отдашь брату моему, хану Китану, своего сына в обмен на мою голову или мы начинаем войну?

Сердце Мономаха сжалось. Никогда в жизни он еще не вставал перед таким выбором. Что делать? Как поступить? Это же сын. Родной семилетний сын. Как можно отдать его в лапы этим диким хищникам? А на другой чаше весов – десятки тысяч жизней беззащитных жителей всего Переяславского княжества. Те люди, которых он с тринадцати лет