Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

Когда разбили эти вежи, возникла небольшая дискуссия между князьями. Святополк предлагал ограничиться этим и возвращаться домой. Мономах настаивал на необходимости продолжить поход вглубь степи.

На этот раз Святополк уступил силе воли и полководческому таланту Мономаха. Войско пошло дальше, уничтожая все новые и новые половецкие вежи. Только когда Мономах посчитал, что неприятель получил серьезный урон и в ближайшем будущем именно отсюда угрозы не будет, повел войско домой. Победа была полной и безоговорочной. Кроме огромного количества захваченного у половцев имущества, бесчисленных стад домашнего скота, были освобождены тысячи несчастных русских пленников, которых раз за разом половцы угоняли в степь. Когда-то похищенное половцами добро, которое вернули, тысячи спасенных невинных душ радовали князя Владимира Мономаха. Но еще больше его радовала мысль о том, что здесь и сейчас, объединив усилие только двух князей, Русь смогла перешагнуть психологический барьер, вторгнуться на вражескую территорию и выдать половцам по заслугам.

Подойдя к развилке дорог между Переяславлем и Киевом, братья, торжествуя военную, политическую, а главное – моральную победу, радостно обнялись.

– Начало положено, – сказал Мономах, – то ли еще будет, – добавил он, подмигнув Святополку.

Вернувшись из похода, Святополк и Мономах узнали неприятную новость. Их двоюродный брат, черниговский князь Олег Святославич, на словах обещал пойти с ними в поход, а на деле никуда и не собирался. Более того – у него укрылся и жил сын половецкого хана Итларя вместе со своим небольшим войском.

Святополк и Мономах стали слать письма Олегу в Чернигов, в которых просили его прекратить водить дружбу с половцами, забыть все прежние взаимные обиды и жить в мире и согласии. В ответ Олег юлил и писал общими пространными фразами.

Пока Мономах занимался общегосударственными делами войны и мира, его любящая и любимая жена занималась домашним очагом. Гита поддерживала связь с Данией, которая ее однажды приютила, и с другими Скандинавскими странами. Результатом ее общения с правящими династиями Скандинавских стран стало то, что летом того же 1095 года их старший сын, Мстислав Владимирович, правивший в это время в Ростове, женился на дочери шведского короля Кристине (Христине). Красавица и умница Кристина была завидной невестой, о ее руке и сердце мечтали многие видные женихи. Однако ее отец предпочел породниться с домом могущественного и знаменитого русского князя Владимира Мономаха. Кристина, высокая, стройная девушка, со светлыми длинными, до пояса, волосами, добрыми большими бездонно-голубыми глазами, со скромной чарующей улыбкой, прибыла с суровых берегов Швеции в не менее суровые ростовские дремучие леса. Молодые жених и невеста встретились, и тут же случилось то, что называется любовью с первого взгляда.

Пока Владимир Мономах и его жена Гита радовались счастливому браку их старшего сына Мстислава, в Курске, где правил их второй сын, Изяслав, стали появляться странные гости.

Богатырь Ставр, который уехал вместе с Изяславом в Курск, собирался на охоту. Его конь чем-то уколол копыто и стал хромать, поэтому воевода взял у своего дружинника молоденького, ретивого, еще толком не объезженного жеребца. Ставр хорошо разбирался в лошадях, и поэтому ему нравился этот дерзкий молодой скакун. Воевода закрепил колчан со стрелами и потянулся за лежавшим рядом луком.

– Здрав будь, боярин! – за спиной у Ставра раздался тоненький мерзкий крик, похожий на писк.

Жеребец дернулся и толкнул воеводу.

– Чего орешь? Оглашенный, – хмуро буркнул Ставр.

– А что, боярин, у князя твоего золотишко-то есть? – продолжал пищать незнакомец.

– Есть, да не про твою честь, – не оборачиваясь, ответил Ставр.

– Ох и хмурый ты, боярин, – не унимался незнакомец, – у меня есть погремушечки разные дорогие. У вас есть золотишко. Чай найдем общий язык. А, боярин?

– Отойди и не мешай, – отрезал Ставр.

– А что конек твой такой пугливый? – продолжал лезть с расспросами незнакомец.

– Конек мой еще молод и глуп. Такой же, как и ты, – не оборачиваясь, ответил Ставр.

– А ты думаешь, что старики навроде тебя умнее молодых? – язвительно кинул незнакомец.

Годы Ставра выдавала только лишь седина на голове да побольше в бороде. Его доброе красивое лицо с большими, широко открытыми глазами и мясистым носом картошкой слегка покрылось паутиной морщинок. Касаемо физического здоровья воеводы – здесь он мог и десятку молодых дружинников фору дать. Слова незнакомца о его старости задели Ставра.

– Послушай, торгаш, я на охоту собирался, – Ставр вынул из ножен охотничий нож, по размерам похожий на меч, – так вот, теперь думаю, стоит ли в лес ехать или прямо тут дичь заколоть? А, торгаш? – Ставр сделал шаг навстречу незнакомцу. Тот попятился с выпученными глазами и чуть не споткнулся.

– Ладно, ладно, воевода, езжай, конечно, куда ты там собирался, – испуганно, быстро запищал незнакомец.

Ставр взял копье, мгновенно вскочил на коня, толкнул его в бока своими огромными сапогами так, что жеребец взметнулся на дыбы, и умчался в сторону леса.

О профессии незнакомца Ставр угадал. Это был проезжий купец из Польши. Неведомо, каким ветром его занесло в Курск. Да только он весь день ходил по городу, присматривался и обо всем расспрашивал. Ростом чуть больше метра, с грязными засаленными волосами, с плешивой, будто бы выдранной клоками бородой, с крупной бородавкой на правой щеке, он быстро примелькался всем местным жителям. Этот польский купец по имени Мабута так и тянулся к княжескому двору, но не знал, как без знакомств попасть туда. В то время, когда всем приметный Мабута подъехал на своей серенькой худой лошаденке к княжескому двору, Ставр вернулся с охоты.

– О-о-о! Воевода, – ехидно улыбаясь, начал Мабута, – ну, как охота?

Купец не знал, что заяц выскочил из-под самых копыт коня, и тот неожиданно вскочил на дыбы и чуть не сбросил с себя Ставра, да и с дичью сегодня в лесу не повезло. Настроение у Ставра было не самое лучшее. Воевода еще не успел ответить про охоту, как назойливый Мабута, улыбаясь своими кривыми и гнилыми зубами, снова продолжил расспрашивать.

– Ну так что, воевода, золотишко-то у тебя есть? На мое барахлишко менять будешь? – улыбаясь, пытался завязать разговор Мабута.

– Вместо того чтобы о чужом золоте думать, своего коня лучше бы накормил, а то худой он у тебя, как моя жизнь.

– Да ладно тебе, воевода, не прибедняйся. Пока ты там по лесам комаров кормил, я уж все о городе узнал. Неплохо вы тут устроились. Стало быть, будет с кого золотишка-то стрясти, – улыбаясь, продолжал польский купец.

Богатырь соскочил со своего коня, медленно взял копье в руки.

– Смотрю я на тебя, торгаш, – с явным